всегда проскакивала между нами и на прошлой неделе случился подходящий момент. Но мне вовсе не нужно было говорить, что нас ожидает тернистый путь, если мы с Роулингсом всерьез привяжемся друг к другу.

Когда я безуспешно рыскала в холодильнике в поисках съестного, позвонил Мюррей, чуть ли не пуская слюни в телефонную трубку от неудержимого желания услышать мою историю. В утреннем выпуске «Геральд стар» была отличная фотография обломков грузовика Саймона и «импалы», но текст был коротким и двусмысленным. Газета не хотела обвинять братьев Фелитти в злодеянии из-за их политических связей. Но, с другой стороны, они не хотели обвинять и меня, так как я многие годы была для них важным источником информации. Я изложила Мюррею свою версию событий: я бы ничего не выиграла и все бы потеряла, если бы принялась огрызаться на него, когда Фелитти готовят боеприпасы. Когда мы закончили разговор, я отослала его к Бену Лорингу в надежде, что «Парагон стил» сможет представить какие-нибудь веские документы, чтобы поддержать мое дело.

К тому времени было уже почти шесть часов. Я собралась с духом и позвонила Люку Эдвардсу, чтобы рассказать ему о судьбе «импалы». Он пришел в бешенство. Тот факт, что его любимая малышка находится в полицейской лаборатории и на судебном процессе будет фигурировать в качестве свидетельства по делу об убийстве, только привел его в еще большую ярость. Он грозил раскрошить «транс-ам» пневматическим бурильным молотком, чтобы я знала, что он испытывает. Я провела с ним у телефона почти целый час. К тому времени как я повесила трубку, мы не стали снова друзьями, но, по крайней мере, он согласился позволить мне забрать «транс-ам».

– Хотя менее великодушный человек оставил бы его в качестве заложника, Варшавски, – выдал он на прощание.

Я позвонила также Фримэну Картеру. Я не была уверена, что захочу, чтобы он представлял меня во всех этих тяжбах и судебных разбирательствах, которые были впереди. Фримэн был дома, но он слышал уже практически полную версию событий от одного своего старого товарища. Он сделал свое заявление раньше, чем это успела сделать я.

– Я слишком тесно был связан со всем этим, Вик. Я допустил, чтобы злость по поводу того, что Ярборо делает с фирмой, затуманила мой мозг, и вылил все это на тебя, что нельзя извинить в отношениях между адвокатом и клиентом. Но действительная проблема – в потенциальном конфликте интересов. Тебе нужен безупречный защитник, потому что Ярборо может изложить какие-нибудь скандальные факты. Я могу связать тебя с несколькими людьми. И я прослежу за тем, чтобы счета не выходили за пределы разумного. А после этого – я не знаю – у тебя будет время подумать, захочешь ли ты, чтобы я и дальше для тебя работал, или нет.

– Спасибо, Фримэн, – спокойно проговорила я. И пока мы оставили все как есть.

Я беспокойно ходила по гостиной – мне хотелось позвонить Лотти и не хотелось, чтобы у нас состоялся еще один неприятный разговор, – когда неожиданно появился мистер Контрерас. Он сходил на угол за пиццей, того сорта, который мы оба любили, с толстым слоем овощей, сверху прикрытых анчоусами. И он принес бутылку «Руффино», которым я часто его угощала.

– Я знаю, что мне следовало предварительно позвонить, убедиться, что вы не планируете… не планируете что-то другое на обед, но я видел, что у вас осталось не так много еды. А у нас с вами были великолепные приключения. Я подумал, что мы должны это отпраздновать.

Когда мы уже почти добрались до донышка бутылки, внезапно явилась Кэрол Альварадо. Она сегодня работала в ночную смену, замещала кого-то другого, как она объяснила, и просто заскочила на минутку по пути в больницу. Она прочла короткую заметку в утреннем выпуске «Геральд стар», но хотела поговорить со мной главным образом о миссис Фризелл.

Она отвергла предложение выпить вина:

– Не тогда, когда я иду на дежурство. Ты помнишь, я говорила тебе, что, кажется, могу получить ответ от миссис Фризелл?

За последние несколько дней так много всего произошло, что я забыла нашу беседу в больнице. Я особенно не задумывалась над причинами ее оптимизма, но все же вежливо что-то пробормотала.

– Это все были ее лекарства. Я поговорила об этом с Нелли Макдауэл, старшей медсестрой, и она согласилась: слишком большие дозы валиума могут оказывать на пожилую женщину такое воздействие – она безостановочно двигается и в то же время кажется, что она без сознания. А когда это еще сочетается с димедролом, то это практически рецепт для впадения в маразм. Так что мы прекратили давать ей лекарства на семьдесят два часа, и сегодня ей определенно лучше – она не совсем выздоровела, но может отвечать на простые вопросы, фокусирует внимание на том, кто с ней говорит, и тому подобное. Только она все время спрашивает о своей собаке Брюсе. Я не знаю, что нам с этим делать.

– Я тоже не знаю, – сказала я. – Но это великолепная новость. Теперь, если я только смогу выбросить Пичи из ее жизни, она сможет вернуться домой в ближайшие дни.

– Ей все еще нужно будет находиться в лечебнице или выздоравливать где-то еще, – предупредила Кэрол. – Сейчас еще очень рано говорить о том, чтобы привезти ее домой… Как ты думаешь, ты могла бы прийти навестить ее? Нелли говорит, что ты хорошо на нее действуешь.

Я скорчила гримасу:

– Может быть. Сейчас я не очень гожусь для этой миссии – у меня было два очень бурных дня на фронте расследований.

Кэрол попросила рассказать ей подробнее о моих подвигах прошлой ночью. Когда я закончила, она только сказала:

– Боже мой, Вик. Как жаль, что тебя не повезли в окружную больницу вместо «Маунт-Синая». Я бы могла тебя залатать – это было бы как в старые добрые времена.

Я покачала головой:

– Может быть, твой уход из клиники был так же полезен мне, как и тебе. Мне пора уже перестать обращаться к тебе и к Лотти каждый раз, как разобью себе колено.

Кэрол в свою очередь покачала головой:

– Вы с Лотти ничего не понимаете. Опереться на людей, которые тебя любят, – это не грех. Это действительно так, Вик.

– Попробуйте объяснить ей, – насмешливо проговорил мистер Контрерас. – Я уже очень давно бьюсь головой об эту кирпичную стену.

Я слегка щелкнула его по носу, прежде чем проводить Кэрол до двери.

Глава 53

Тайно тоскующий блюз

На следующее утро мистер Контрерас помог мне приготовить