чёрный блокнот, рассматривала в нём рисунки и не догадывалась, что держит в руках дневник единственного сына.

Это был необычный дневник. Денис не любил писать. Всё, что его волновало, впечатляло, злило, он рисовал. Это были рисунки, понятные только ему одному. К рисункам он придумал свой шифр, чтобы фиксировать дату события. Год ставился внизу посередине страницы, всегда один раз, тогда, когда появлялся первый рисунок в новом году. В левом верхнем углу он ставил число дня – его он не шифровал. А вот месяцы были закодированы по временам года.

Код был самым простым. Четыре времени года Денис распределил по буквам: «а» – весна, «б» – лето, «в» – осень, «г» – зима. Месяцы в каждом времени года шли в строгой последовательности, поэтому они просто нумеровались от единицы до тройки.

Время года и месяц ставились в правом верхнем углу. Если бы Любовь знала шифр, то догадалась бы, что лицо девушки, которое ей хотелось всё время разглядывать, было нарисовано сыном четырнадцатого января. В этот день Денис впервые нарисовал портрет. Любовь была уверена, что девушка на рисунке кто угодно: героиня фильма, аниме, клипа, – но только не реальная девушка. На рисунке стояла дата: 14г2.

В тот день в их классе появилась новая ученица. Анна Андреевна привела её в кабинет. Под напором любопытных глаз новенькая слегка смутилась. Учительница предложила ей представиться классу. Девушка повернулась к одноклассникам и, набрав в лёгкие воздуха и смелости, на выдохе выпалила:

– Вероника, а лучше просто Ника.

Денис не сводил глаз с Вероники. От её смущённого и в то же время полного искренней надежды взгляда веяло каким-то непонятным, незнакомым до этой минуты теплом. Оно наполняло всего Дениса так, как спокойный ручеёк наполняет на своём пути водой каждую излучину, выбоину, канавку. «Я буду везунчиком, если её посадят рядом со мной!» – отодвинув пустой стул, подумал Денис.

В то время, когда Анна Андреевна смотрела на учеников и размышляла, куда посадить Нику, Денис неистово просил богов, чтобы его сосед по парте сегодня не пришёл в школу. Димка часто или опаздывает, или не приходит на первый урок вовсе. Есть шанс. Даже если сегодня он позже придёт, то место занято, и ему придётся смириться. Но напрасно. Боги были поглощены своими делами и молитвы Дениса пропустили мимо ушей. И Димка по всем законам подлости, не поддающимся научному описанию, но неотвратимо действующим, пришёл именно в тот момент, когда взгляд Анны Андреевны радостно и одобрительно обнаружил пустое место рядом с Денисом.

Её разочарование при виде явившегося ученика не могло сравниться с отчаянием, волной накрывшим Дениса. Веронику посадили за ним, так что видеть новенькую он не мог. Весь день превратился в пытку: ему снова и снова хотелось повернуться, чтобы посмотреть на неё. На геометрии он даже попросился к доске. Михаил Афанасьевич опешил, когда увидел одиноко поднятую руку, – как правило, добровольцев не было. Каково же было удивление математика, когда обычно молчаливый ученик Ефимов стал обстоятельно объяснять каждый ход решения не ему, а классу.

Денис торжествовал. Он мог хоть недолго, но смотреть прямо на Веронику. Баклажановый цвет волос, бледная жемчужная кожа и васильковые глаза.

«Ей идёт этот цвет волос, а раньше он мне не нравился».

Ника смотрела на доску и старалась следить за подробными объяснениями долговязого паренька.

«Симпатичный, – отметила она про себя, – и, наверное, умный, вон как лихо решает… Мне бы так!»

На переменке Денис подошёл к окну, вытащил телефон и сделал вид, что что-то в нём читает, но при каждой возможности поглядывал на новенькую. Она стояла среди девчонок и отвечала, по всей видимости, на вопросы терзавшихся от любопытства одноклассниц.

Тёплая бело-голубая рубашка в клетку, чёрные джинсы, белые кроссовки.

«На физре стоять ей при построении почти в самом хвосте шеренги», – улыбнулся про себя Денис.

На следующем уроке ему повезло больше. Новенькую вызвали к доске. Вероника в физике ничего не смыслила. Денис измучился, глядя на неё. Как только физичка задавала вопрос, кто-то будто перекрывал маленький кран, и воздух переставал поступать в лёгкие Вероники. Дышать, казалось, синхронно не могли оба – и Денис, и новенькая. Новенькая обречённой на муки жертвой смотрела в пол, Денис беспомощным страдальцем – на Веронику.

Ольга Фёдоровна разочарованно подождала ответы, задала ещё парочку вопросов и перестала пытать Веронику только тогда, когда услышала от новенькой страстное заверение, что ЕГЭ по физике та сдавать не собирается.

– Вероника, физика явно не твой конёк, и здорово, что ты выбрала другую лошадку. Надо постараться для аттестата получить хорошую оценку. Подойдёшь после уроков, и мы всё обсудим. Удачи, Ника, в других предметах и в нашей школе! – приободрила новенькую учительница.

– Спасибо!.. – просияла Вероника.

Кран открылся, воздух свободно погнал кровь. Новенькая на крыльях неожиданной поддержки, пританцовывая, пролетела к своему месту. Она даже попросила у соседки учебник, открыла параграф и стала внимательно его изучать.

Вовремя Димкина сестрёнка забыла забрать свой мячик. На перемене Денис специально уронил его так, чтобы он покатился в сторону Вероники. Денису срочно был нужен повод снова посмотреть на неё. Иначе он не мог бы ни думать, ни дышать. Мяч укатился слишком далеко. Пришлось идти за ним к последней парте. Он небрежно подобрал мяч, стал на ходу перебрасывать его из руки в руку и, уронив его возле новенькой, воспользовался мгновением, чтобы увидеть лицо девушки.

Но лица он, конечно, не увидел, это было бы слишком большой удачей. Он разглядел лишь её волнистые волосы: непоседливые, несколько прядей были собраны в слабо заплетённую косичку, из которой легко выбились два кудрявых тёмно-фиолетовых завитка. Левая рука кулачком подпирала щёку. Она что-то читала в учебнике, и быстрый взгляд Дениса успел поймать только серёжку, которая, свесившись, дрожала над листом бумаги. Большой тонкий круг, а в центре – вращающийся стальной ангелочек с каким-то красным пятнышком в руках. Он присмотрелся и застыл на несколько секунд: ангелочек протягивал ему крошечное сердечко…

Не помня себя, он вернулся за свою парту и быстро закрыл глаза. Закрыл на автомате – словно какая-то сила говорила ему, что нужно поторопиться и поступить именно так. Повинуясь этому повелительному зову, Денис затих. Память листала картинки с партой, косичкой, теперь кулачок, щека, и вот оно, главное, желанное, – ангелочек с обращённым к нему сердечком. Стоп!

Он спокойно улыбнулся: мгновение срослось с ним, и можно было не бояться потерять его. Та же непонятная сила заставила его повернуться и посмотреть прямо в лицо Ники. В ответ на его движение она подняла глаза. Он поймал