к себе ближайшие столовые приборы. – Ничего дурного не случится до самого сражения у Торвела.

Вален садится напротив меня, прямой и непреклонный.

– Я не могу раздавать приказы, отталкиваясь от твоих бредней. Дай мне убедительные доказательства того, что мои солдаты сейчас в безопасности.

Его тон оскорбил бы меня, если бы я не успела взяться за вилку и отведать свой первый кусочек элдрианской еды. Смесь острых и пряных вкусов придает ей необычайную свежесть и новизну, делает ее намного более восхитительной, чем любая земная. Настоящая пища богов.

Быть может, вкусив ее однажды, я смогу остаться здесь навсегда? Это ведь так работало на Олимпе?

– Ты сокрушил Залора в Битве при Вестпорте, – говорю я с набитым ртом. – Он перегруппирует силы и продумывает возмездие, так что его войско не ударит раньше Торвела.

Вален не сдерживает резкий, невеселый смех.

– Так ты себе представляешь доказательства?

– Извини, забыла трехстраничный план и схемы сражений в параллельной вселенной, – огрызаюсь я, старательно пережевывая ужин.

– Видимо, для тебя это до сих пор – просто история. Но это не так. Все намного серьезнее любой чепухи, которой ты замарала страницы. Ты играешь с миллионами невинных жизней.

Я со звоном бросаю на стол вилку и зажимаю пальцами переносицу. Это мой жест, но, по счастью, я подарила его Кайле.

– Я понимаю, насколько все серьезно. Это и мой мир тоже. Я – часть каждого персонажа, каждый из них – часть меня. Я знаю это место и всех людей в нем лучше, чем вы сами знаете себя. Я плакала, и смеялась, и любила вместе со всеми вами. Я никогда не причиню вам вреда.

– И при этом утверждаешь, что написала наши смерти.

– Придется выбрать что-то одно, Вален, – говорю я, выдерживая его осуждающий взгляд. – Либо вы – плод моего воображения, и я – чудовище, убившее вас в своей рукописи, либо вы настоящие, и я увидела ваше будущее. Во втором случае я вам не враг. Я здесь, чтобы помочь.

Напряжение уходит из его широких плеч, когда он осмысляет мой довод. Тарелка с ужином опустела лишь наполовину, но аппетит у меня пропал. Отряхнув рубашку, я встаю и удаляюсь, больше ничего не говоря.

Мне знакомы белые мраморные лабиринты дворца. Я рисовала планы всех важных построек в своих книгах, так что комнату Кайлы нахожу с легкостью. У всех высших чинов армии здесь есть свои покои, в том числе и у нее. Вверх по раздвоенной парадной лестнице, мимо темной бальной залы, в западный коридор с роскошными винно-красными ковровыми дорожками.

Повернув за угол, я вижу Рексу и Ашера прямо у позолоченных дверей Кайлы. Перед ними сжался перепуганный слуга, у которого они требуют ответа о моем местонахождении.

– Вот ты где, – выдыхает Ашер, завидев меня.

Рекса обходит его, пихая плечом, и обвинительно тычет пальцем в Валена.

– У тебя что, мозги отключились? Зачем ты позволяешь ей шляться повсюду, когда…

Она прикусывает язык и косится на слугу.

– Прошу прощения за беспокойство, – обращаюсь я к бедолаге. – За мной не нужно присматривать, что бы ни говорили мои друзья, так что ты свободен.

Слуга хватается за возможность удрать и исчезает прежде, чем приказ успевают отменить.

– Хлопот с тобой не меньше, чем с Кайлой, этого не отнимешь, – признает Рекса. – Иди в свою комнату и сиди там, иначе ответишь передо мной.

– Цендрион охраняет балкон, – добавляет Ашер. – Я найду солдата, чтобы поставить у двери.

– Нет, – неожиданно звучит голос Валена. – Это вызовет подозрения.

– И ты туда же, – рычит Рекса. – Неужели поверил в ее спектакль?

– Она отметила кое-что значимое в нашем непростом положении. И на данный момент убедила меня, что хочет помочь. Я останусь в городе и пригляжу за ней. А вам двоим необходимо вернуться в лагерь и подготовить войско к походу на Торвел.

Ашер бледнеет. Поворачивается ко мне, блеснув стеклами очков в свете ламп.

– Это же та битва, о которой ты говорила? Та, где нас ждет засада?

– Она самая. Однако теперь, когда вы предупреждены, это больше не будет засадой, верно? – Я смотрю на Валена с фальшивой сладкой улыбкой, делая ударение на слове, которое он не так давно швырнул мне в лицо.

И, к своему удивлению, замечаю на его губах призрак ответной улыбки.

– Не будет. И прежде, чем ты вернешься домой, Кайла, – он произносит мое имя так же подчеркнуто, и у меня сводит живот, – мы с тобой пройдемся по каждой мелочи, которую ты помнишь обо всей дальнейшей войне.

Рекса кивает.

– Я вернусь завтра вечером.

– Нет нужды… – начинает Вален, но она поднимает руку, призывая его к молчанию.

– Таких глупцов, как ты, среди умных людей поискать. Может, сам ты и не замечаешь, но я по твоим глазам вижу, что она поймала тебя в свои сети. Я тут единственная способна воспринимать ее как должно, и, если что-то пойдет не так, буду нужна рядом.

Договорив, она стремительно удаляется по коридору, покачивая черной копной волнистых блестящих волос. Темно-зеленый плащ развевается позади.

Ашер выуживает из пояса пузырек с душегубом и протягивает Валену.

– На всякий случай. И отдохните ночью как следует. Оба, – добавляет он, глядя на меня.

– Спасибо, Аш, – отвечаю я, не подумав.

Он замирает, уже готовый уйти, и кривит одну сторону лица. Выражение выходит милое, хотя и не вполне одобрительное. Эрик корчит такую гримасу всякий раз, как я делаю что-нибудь глупое.

– Надеюсь, ты осознаёшь, во что ввязываешься, – бормочет Ашер.

Слова звучат беззлобно, он ни в чем меня не обвиняет, но от этого только хуже. Он волнуется.

И имеет на это полное право.

Прощание оставляет желать лучшего, но, раз уж с ним покончено, я шагаю к комнате Кайлы. Хотя нервы звенят от впечатлений, мое тело жаждет отдыха. Зачарованная дверь, которую способно открыть лишь прикосновение хозяина, распахивается передо мной, едва я сжимаю золотую ручку.

Темная спальня по меркам дворца невелика, но мне она видится несравненно роскошной. Середину ее занимает кровать с балдахином, накрытая пуховым одеялом и задрапированная прозрачными кружевными занавесями. В левом углу комнаты стоит небольшой стол с двумя креслами. Через окно напротив меня луна льет серебристый свет на постель; распашные двери ведут на маленький балкон. Снаружи молчаливым стражем застыл Цендрион.

Я ступаю в покои и краем глаза замечаю движение. Резко повернувшись лицом к скрытой в тени угрозе, я чувствую, как мозг разгоняется, подхлестнутый тревогой. И уже открываю рот, чтобы закричать, позвать на помощь, окликнуть Цендриона…

– Ох, – вырывается у меня тихий прерывистый выдох осознания. – Просто мое отражение.

Вот