Запустила в банку ложку и сунула варенье в рот. И это оказалось очень вкусно. Не заметила, как умяла четверть банки и мне как будто и правда стало легче. Я представляла, что бабушка делала это варенье специально для меня, а сама она сидит напротив и радуется тому, как я с удовольствием уплетаю её труды.

Но стоило мне подняться со стула, как слабость вернулась. Я медленно добралась до комнаты, упала на кровать, даже не в силах расправить её. Свернулась калачиком, чтобы согреться и закрыла глаза.

Уже сквозь дремоту почувствовала, как сверху ложится сначала прохладное покрывало, а потом тяжелое одеяло. Вцепилась в него рукой и дотянула до самого носа. И тут снова это теплое, мягкое касание на щеке. По телу побежали мурашки, но уже не от холода. Я замерла на кровати, делая вид, что сплю, в надежде снова ощутить то, от чего остановилось дыхание. Но чувствовала лишь жар собственного тела и затихающую головную боль.

Проснулась я уже вечером, когда в окно заглядывала светлая луна. Стало немного легче, но горло раздирало болью, и я посмотрела на время. Надо ехать за лекарствами, пока аптеки открыты, иначе придется дожидаться утра.

С трудом села на кровати, свесив ноги. Так, одна десятая сделана. Осталось подняться, одеться, выйти на холодную улицу и доехать. Снова взяла телефон, посмотрела входящие сообщения от Никиты и Веры. Он спрашивал о встрече, она — о самочувствии. Быстро напечатала Никите, что заболела, а Вере, что плохо, и положила телефон.

Просидела на кровати минут пять, собираясь с силами. Пока готовилась подняться, снова пришло сообщение от Веры с предложением помочь и привезти лекарства. Я уставилась в эти, такие соблазнительные слова и посмотрела в темноту комнаты.

— Вань! — тихо, скрипучим голосом позвала я. — Ты здесь?

— Здесь, — отозвался он. — Тебе лучше?

— Не особо, — честно сказала я. — Вань, мне подруга предлагает лекарства привезти.

— Хорошо, — отреагировал он.

— Ты не будешь ее пугать?

— Не буду, — сказал он и, кажется, улыбнулся в этот момент.

Я быстро напечатала Вере ответ с просьбой привезти лекарства и написала адрес. Потом снова завалилась на кровать под одеяло. Уставилась на потолок и улыбнулась.

— Вань, а какая из бабушек сварила это варенье? Надеюсь, не та, которая жила сто тридцать пять лет назад?

— Ты уже ела его, какая теперь разница, — хмыкнул он.

— Вдруг оно волшебное, я должна знать, к чему готовиться.

— Тебе спать не положено? У тебя голос, как скрипучая петля, — снова заворчал Ваня.

— Холодно, — сказала я и поежилась под одеялом.

— Ложись к батарее ближе, я включу отопление.

Я послушно придвинулась к белой батарее, и услышала, как в ней зажурчала вода. Не сразу, а минут через десять, от нее пошло приятное тепло, и я пригрелась. Но мне не хватало другого тепла — живого, человеческого, настоящего. И я сделала вид, что сплю. Даже засопела по-настоящему и не двигалась. Только он больше не подходил ко мне. Так и не дождавшись, я заснула.

Проснулась я от громкого звонка в дверь. Соскочила с кровати и зашипела от боли, ударившей в лоб и виски. Зажмурилась, и держась за стенку, дошла до прихожей. На пороге стояла Вера с большим пакетом. Я запустила её в дом и покосилась на зеркало. Ваня, конечно, был здесь, и рассматривал подругу с нескрываемым интересом. Это даже шевельнуло что-то внутри, и я встала перед Верой, закрывая ему обзор.

— А ничего домик-то, — сказала Вера, скидывая куртку. — Как в музее. Интересный викторианский стиль, не хватает только огромной хрустальной люстры.

— Да, бабушка, видимо, ремонт никогда не делала, — ответила я.

Мы прошли на кухню, и Вера присвистнула.

— Это же блеск, — сказала она, рассматривая старинный кухонный гарнитур. — Старая мебель, а выглядит так стильно.

Я посмотрела на коричневый гарнитур из дуба, украшенный резным декором, и пожала плечами. Мне тоже нравится, но я бы предпочла не такую массивную мебель, а что-то попроще. Отмывать все эти завитушки и неровные ручки очень сложно, как и открывать тяжелые дверцы.

Вера поставила пакет на стол и начала доставать сначала лекарства. Много лекарств, кажется, что от всех болезней. Потом вытащила лимоны, апельсины, имбирь, замороженную малину и готовую еду в контейнерах.

— Мне всего лишь были нужны таблетки от температуры, — вздохнула я. — А ты принесла половину аптеки и весь магазин.

— Да, а питаться ты собралась тоже только таблетками? Небось холодильник пустой.

И по-хозяйски заглянула в действительно пустой холодильник. Цокнула языком, убрала еду и поставила чайник.

— Садись, чай налью, а потом лекарство, чтобы не на голодный желудок, — сказала Вера.

— Спасибо, — тихо сказала я. — Сколько я тебе должна?

— Не глупи, — отреагировала подруга. — Мы же подруги. К тому же, я не хочу работать с другим товароведом.

Я села за стол и посмотрела на Ваню в зеркале. Он наблюдал, как Вера хозяйничает на моей (или его?) кухне. Она расставила кружки, кинула в них дольки лимона и кусочки имбиря.

— Сегодня твой ухажер был в магазине, — сказала Вера и села напротив меня.

— Никита? — уточнила я и снова покосилась на зеркало, встретившись с Ваней взглядом.

— А у тебя их много? — фыркнула подруга и подвинула мне салат с вилкой. — Ешь.

— Что он хотел? — спросила я.

— Спрашивал про тебя, сказал, что не дозвонился, — ответила подруга, поправляя свои русые волосы. — Я сказала, что ты заболела.

Я уткнулась в салат, загребая его зубчиками вилки. Переживал? Или подумал, что я не хочу общаться с ним? Да неважно, я написал ему, что болею, в ближайшие несколько дней мне точно не до свиданий.

— Ещё спрашивал, где ты живешь, хотел прийти, — сказала Вера, и вилка застыла над контейнером.

— А ты что?

— А что я? Я сама узнала только час назад, где ты живешь. Так и сказала, что не знаю. Но в любом случае без твоего согласия не дала бы адрес. Захочешь — сама скажешь.

Я кивнула подруге с благодарностью. Дом вроде мой и не мой одновременно. Я должна спрашивать разрешения, прежде чем позвать кого-то.

— Он хорошенький, — мечтательно произнесла подруга.

— Да, ничего, — машинально согласилась я.

Вера посмотрела на опустевший контейнер, забрала его и поставила передо мной лекарства.

— Давай пей и спать. А мне надо ехать, поздно уже. Такси сюда поедет ли вообще, — сказала Вера.

— Пусть подруга останется ночевать, — сказал Ваня, и я подняла взгляд на зеркало. — Негоже дамам в такое время одним по улицам разгуливать.

Я с удивлением посмотрела на него. Неужели Вера получила его одобрение? Или просто понравилась ему,