я не останавливаюсь, пока мы благополучно не возвращаемся на парковку.

— Мамочка, — говорит Тедди, пока я извиваюсь, пытаясь пристегнуть его в детское кресло. — Ты заведёшь лошадь?

Я напрягаю запястье, пытаясь защёлкнуть пряжку на ремнях его автокресла. Несмотря на то, что я сажаю его в это же кресло каждый божий день, всегда кажется, что он вырос слишком большим для него с тех пор, как я пользовалась им в последний раз.

— Лошадь? — говорю я, когда пряжка защёлкивается на месте. Это что — то новенькое.

— Зак говорит, что если вы с папой больше не живёте вместе, то это значит, что ты заведёшь лошадь.

Теперь до меня доходит, что Тедди, должно быть, рассказывает всем в школе, что его родители больше не живут вместе, и мои усилия по контролю ущерба, вероятно, бесполезны.

— Где бы мы держали лошадь? — спрашивает меня Тедди. — Наверное, у папы дома, потому что он больше, правда? Твоя квартира слишком маленькая.

— Тедди…

— А я смогу на ней кататься? — с надеждой спрашивает он.

Я даже не знаю, как ответить на это.

— Ты хочешь лошадь, Тедди?

Он задумывается на мгновение над моим вопросом.

— Я бы предпочёл, чтобы ты переехала обратно домой и снова жила с нами.

Его ответ сжимает мою грудь. Мы с Джереми не совсем объяснили Тедди, что происходит. Мы ни разу не использовали слово «развод», и сейчас, вероятно, хорошая возможность сказать ему, что на самом деле имел в виду его друг, а не «лошадь». Но дело в том, что мы с Джереми на самом деле не собираемся разводиться. Не было ни звука после того письма от его адвоката, и, несмотря на зловещие предупреждения моей матери, не похоже, что на поле есть другая женщина. Так что нет нужды пугать его.

— Мы не заводим лошадь, Тедди, — говорю я ему, забираясь на водительское сиденье. — И ты можешь сообщить об этом Заку.

— Но он сказал, что именно так и случилось с его родителями. — Он вдруг выглядит почти заплаканным. — Они переехали в разные дома, а потом завели лошадь.

— Да, но не у всех так же. Мы с папой просто живём отдельно недолгое время, а потом снова съедемся вместе.

— Но папа говорил не так.

Я вытягиваю шею, чтобы посмотреть на него.

— Да? А что сказал папа?

— Он сказал, что вы теперь будете жить отдельно, но это не значит, что вы оба меня не любите.

Я пытаюсь интерпретировать, что это значит. Очевидно, Джереми чувствовал необходимость что — то сказать Тедди, что понятно.

— Тедди, — осторожно говорю я, — были ли какие — нибудь другие… э — э–э, женщины в доме?

Он кивает без колебаний.

— Да.

У меня внутри всё падает. Моя мать была права с самого начала.

— Есть?

— Розита! — говорит он. — Она приходит каждое утро.

Я выдыхаю. Няня Тедди, Розита, чрезвычайно приятная женщина, но ей почти семьдесят лет, и она бабушка восьмерых детей. Отчасти поэтому я наняла её. Я очень сомневаюсь, что у него роман с Розитой.

— Кто — нибудь ещё, кроме Розиты? — настаиваю я.

Он качает головой в отрицании.

Я не в восторге от того, что Тедди выбалтывает всем своим одноклассникам, что его родители больше не живут вместе, но я также облегчённо убеждаюсь, что Джереми говорил правду, когда сказал, что не встречается с другими женщинами.

Это кризис среднего возраста. Я думала, он выкинул это из головы, когда купил Tesla, но, очевидно, его кризис среднего возраста всё ещё продолжается. Но рано или поздно он придёт в себя.

Я уверена в этом.

Глава 9

Я наконец собралась с мыслями для того похода за покупками для новой спальни Тедди.

Он не был в восторге от того, чтобы проводить время в новой квартире, и я уверена, что часть проблемы — в том, насколько уныла его комната. Джереми настаивал на том, чтобы Тедди спал в своей собственной кровати каждую ночь, и хотя теоретически я согласна с этим, в какой — то момент мне хочется, чтобы Тедди начал проводить выходные в моей квартире. Я не знаю, как долго продлится это разделение, и я не могу продолжать проводить каждую ночь вдали от моего малыша.

Так что я немного сошла с ума. Я пошла в местный торговый центр, где загрузила свою тележку тремя гигантскими наборами Lego, самый большой из которых собирается в целый город с собственной пожарной станцией. Я купила ему новое стеганое одеяло, наволочки и простыни с его любимыми героями мультфильмов. И просто для подстраховки я купила ему коробку для его коллекции камней.

Я чувствую себя довольно хорошо по поводу своих покупок, когда встаю в очередь, чтобы оплатить их. Моё настроение портится лишь слегка, когда моя бывшая соседка, Филлис Халперн, встаёт в очередь позади меня. Я понятия не имею, знает ли Филлис, что я временно съехала, но я не удивлюсь. Я почти уверена, что она ведёт круглосуточное наблюдение за нашим домом.

— Здравствуйте, Наоми, — говорит она своим скрипучим голосом. Я не знаю точно, сколько ей лет, потому что спрашивать было бы невежливо, но я впечатлена, что она ещё ходит и делает что — то, а не, скажем, превратилась в прах. — Как поживаете?

— Отлично! — говорю я самым бодрым голосом, какой только могу изобразить. — Как вы поживаете?

— Моя подагра разыгралась, — сообщает она мне.

— О, — говорю я, потому что, в самом деле, что на это можно сказать? — Мне жаль это слышать.

Филлис смотрит на мою тележку с неодобрением в глазах.

— В моё время дети играли на улице. Им не нужны были все эти игрушки.

Она говорит «игрушки», как будто это синоним «наркотиков». Я смотрю вперёд на очередь передо мной, желая ей двигаться быстрее.

— Да, ну что ж.

— Кстати, Наоми, — говорит она, — вы путешествовали? Я не видела вашу машину