В глазах потемнело.

— Пошел вон! — рык отца прозвучал совсем рядом. Он рванул ко мне, когда я в полуобмороке сползла на пол, и, подхватив на руки, снова положил на кровать. — Видишь, до чего ты ее довел…

Напрягшись, я медленно повернула голову, чтобы посмотреть в серые глаза и увидеть в них отражение хоть каких-то чувств. Но в комнате кроме меня и отца никого не было.

Это был сон? Или Баталов просто сдался, не желая усложнять себе жизнь?..

Мою грудь обжигало от каждого вдоха, температура стремительно поднималась, стирая границы реальности, но я даже была этому рада. Чем хуже мне было физически, тем меньше я думала о своем первом мужчине, в которого успела втюриться по самые уши. Дура-дура-дура…

В какой-то момент я просто отключилась, борясь каждой клеточкой за жизнь. И мне было так хорошо в этой блаженной невесомости, что я совершенно не спешила назад. Будь моя воля, я бы осталась тут навсегда.

Глава 10

Баталов

В своем детстве я совершенно не помнил отца. Я знал, что он у меня есть, и пару раз в год получал от него подарки. Я даже был в курсе, что он доктор наук и ректор университета (мама частенько подсовывала мне вырезки из газет). Но я не испытывал к нему ровным счетом ничего — ни ненависти, ни любви. Я просто жил своей жизнью обычного подростка и старался как можно меньше расстраивать мать. Благо учеба давалась мне легко, и учителя хвалили меня, закрывая глаза на поведение.

Так мы и жили вдвоем с мамой, пока в наш дом не пришла беда. Мама заболела. Вначале она пыталась это скрывать и лишь со смехом отмахивалась от моих обеспокоенных вопросов. Но я-то видел, как она буквально тает на глазах. А эти еженедельные походы к врачу и сдачи анализов… Я понимал, что случилось что-то серьезное, но даже не догадывался насколько.

Мамы не стало очень быстро. Она сгорела за считанные месяцы. И всё это время я, как ненормальный, надеялся на чудо. Я откопал номер телефона отца и, заикаясь от волнения, попросил его о помощи. Он приехал в тот же день и долго разговаривал с матерью за закрытой дверью. Через несколько дней он отвез ее в Германию на обследование, оставив мне деньги на продукты и сказав, что я остаюсь за старшего.

Через две недели они вернулись.

А через месяц я стоял возле гроба своей матери и никак не мог понять, о чем говорят все эти люди, которые подходили ко мне и со слезами на глазах пытались обнять.

Мне было больно.

Но не так как матери перед смертью.

Поэтому я держался. Держался ради нее. Я все еще не хотел расстраивать самого родного мне человека. Поэтому сразу после похорон я начал впахивать, как проклятый, заглушая тупую боль в груди и добиваясь неимоверных успехов в учебе.

Я закончил школу с золотой медалью. Я выигрывал во всевозможных олимпиадах. Я поступил на грант в престижный университет. Я блестяще его закончил. Я стал одним из самых молодых профессоров по экономике.

И всё это я сделал сам, без помощи отца, который забрал меня в свою новую семью. Он гордился мной, хоть в открытую и не говорил об этом. Но это не трогало меня. Гораздо ценнее для меня была радость матери. Я чувствовал ее. И только это вытягивало меня из жесточайших депрессий.

Хотя был еще один человек, который заставлял меня улыбаться и испытывать то самое чувство, когда сердцу становится тесно в груди. Ирка. Мелкая. Моя сводная сестрица, которая не могла спокойно усидеть на месте и одной минуты.

Когда я переехал к отцу, Ире было четыре года. И взгляд ее шкодных темно-карих глаз с ходу попал мне в самое сердце. Я полюбил эту егозу всей душой. Рядом с ней я чувствовал, как ледяные оковы, в которые я сам себя заковал, постепенно тают. И я был готов на всё, лишь бы услышать заливистый смех этой малышки.

Отец целыми днями пропадал на работе, а его вторая жена, которая была ненамного старше меня, особо не заботилась о воспитании своей дочери и предпочитала проводить время в салонах красоты и в баре с подругами.

Да и хрен с ней. Нам с мелкой никто не был нужен. После обеда я, как ненормальный, мчался в детский садик и забирал Иру. Я читал ей книги по экономике, учил рисовать и читать, а она, в свою очередь, объясняла мне, как вести себя с девушками, и учила делать мостик и садиться на шпагат.

Годы шли. Я закончил универ и ушел в науку. Ира училась в школе и занималась художественной гимнастикой. Мы повзрослели. Но одно осталось неизменным — ближе и роднее друг друга у нас никого не было. Только Ирка могла отчитать меня, как подростка, и доказать, что я в чем-то не прав, и я прислушивался к этой пятке. Также, как и она, могла бросить парня, если я не одобрял его кандидатуру. Мелкая стала настоящей красавицей, и вокруг нее крутилось много недостойных личностей.

Но когда она встретила Олега, я не был особо против. Он учился в университете, где я работал, и показал себя только с хорошей стороны. Не сказать, что я прям проникся дружескими чувствами к этому парню, но и препятствовать их отношениям не стал. Кто ж знал, к чему это приведет…

Ира прибежала ко мне вся в слезах и, задыхаясь, протянула тест на беременность. Я не сразу въехал, что означают две синие полоски, но когда до меня дошло, то я сразу поехал к Олегу домой. У нас с ним состоялся недолгий разговор, после которого лицо парня украсил знатный фингал, а меня слегка отпустило. Эти двое недоразвитых были по уши влюблены друг в друга и мечтали сыграть свадьбу и завести большую семью.

Я понимал, что лучшим решением будет просто отступить и дать этой парочке свободу. Но вот согласится ли со мной отец, в этом я очень сомневался. Ира до сих пор оставалась для него маленькой неразумной крошкой, которая только-только поступила в университет. И если он узнает, что в скором времени станет дедом… Черт, несмотря на должность, у отца был взрывной характер, и я боялся его реакции. А уж как боялась мелкая! Она до сих пор не могла решиться поговорить с ним, хотя