ядовитый туман, избавив маму и остальных от верной смерти.

Но той же ночью у нее появился кашель.

«Она… — тихо произношу я, — после этого так и не поправилась».

Элла молча слушает.

«Я помню тот день. Дядя и я — мы уплыли на корабле. Он оставил всех слуг».

Я закрываю глаза. Та буря лишила нас шанса вернуть наше будущее. Лишила маму долгой жизни.

Элла яростно сжимает капсулу с осколком трости. «Жаль, что ее нет сейчас с нами».

Я смотрю на сестру, раздумывая, как поступить. Отношения между нами часто складывались непросто. Мы ругались едва ли не чаще, чем я сражался с монстрами. Но сейчас я словно слышу внутри мамин голос, направляющий меня. Подсказывающий, как быть. Несмотря на то что Элла терпеть не может обниматься, я обхожу стол и после легкого колебания прижимаю ее к себе. И что действительно удивительно — когда я обнимаю ее, она не вырывается и не отстраняется.

Она обнимает в ответ.

ГЛАВА 09

Утром я стою перед охраняемой дверью, украшенной эмблемой орла Урвинов. Кабинет дяди. Дрожащие от волнения пальцы сжимают дуэльную трость. Из всех безумных поступков, которые я совершал, это — самый опасный.

Наконец я поднимаю руку и стучу.

«Войдите».

Выдыхаю и переступаю порог безупречно убранного кабинета, оставив охранников в коридоре. В комнате царит идеальный порядок: ряды книг, дорогой письменный стол и выстроенные в линию дуэльные трости — все они принадлежали прошлым Урвинам, которые не забрали оружие с собой, когда пали.

Дверь за спиной закрывается.

Мой прищуренный взгляд падает на бородатого мужчину, стоящего в одиночестве у окна, сцепив руки за спиной. Ульрих от Урвина. Он одет в чистейший белый мундир, серебряные сапоги и перчатки.

Коммуникатор на каминной полке тихо играет нежную инструментальную музыку — прямая трансляция выступления музыкантов из Искусства где-то во флоте. Музыка должна успокаивать, но я весь на взводе.

«Ты хотел меня видеть, дядя?»

Тишина.

За окном в синем небе раскинулась армада боевых крейсеров, «свифтеров» и «воробьев». Внезапно мимо стекла лениво проплывает златоглазый самец горгантауна, его огромный гребень сияет в утреннем солнце. Дыхание твари грохочет так, что пол начинает вибрировать. Наконец, чудовище отдаляется и скользит мимо соседнего крейсера. Этот хищник шестого класса настолько огромен, что мог бы раздавить судно. Но он просто описывает петлю вокруг корабля и скрывается в полосе белых облаков.

Вот какой силой теперь обладает дядя. Церебрауны, украденные из Нижнего мира, дают ему контроль над тварями, веками наводившими ужас на Скайленды.

Тем не менее, несмотря на всю эту мощь, его отражение в стекле выдает недовольство.

Голос дяди разрезает напряжение, словно тупое лезвие. «Что думаешь о «Триумфе», Конрад?»

«С предшественником ему не сравниться».

Он на мгновение задумывается. «Да. Он слабее «Дредноута». Впрочем, придется довольствоваться им, пока не достроят «Орла».

«Когда будет готов твой новый корабль?»

«Мастер Архитекторов прогнозирует три месяца. Но это совершенно новая конструкция, а величие иногда требует времени. «Орел» станет самым мощным кораблем из всех, что когда-либо бороздили небеса. Корпус строится из чешуи мертвого гигатауна, а само судно будет полностью выкрашено в угольно-черный цвет. «Орел» заявит всему миру, что я — Король, и никто не посмеет бросить мне вызов».

Ненавижу этого человека.

«Конрад, я пригласил тебя сюда, чтобы показать кое-что». Он поворачивается, и его седеющие, ухоженные волосы спадают на уши. Дядя направляется к столу и жестом подзывает меня к себе: «Подойди».

Его внушительный стол завален аккуратными стопками бумаг. Дядя выдвигает ящик и бросает передо мной конверт.

«Открой».

«Что там?»

«Это от твоих сородичей. От грязеедов».

Я сжимаю челюсти. «Они не мои сородичи».

На его лице промелькивает тень отвращения. Именно так он часто смотрит на меня с тех пор, как выяснилось, что дед был родом из Нижнего мира.

Поворачиваю вскрытый конверт и разглядываю разорванную печать. ЛР. Лантийская Республика. Пальцы аккуратно извлекают письмо, я пробегаю глазами по строчкам и едва не отступаю назад, потрясенный содержанием.

Ошеломленно ловлю взгляд дяди.

Его лицо не выражает ничего.

Не веря глазам, перечитываю письмо еще раз. Лантийская Республика сдается. И не просто корабли в небе — вся их цивилизация. Они опускают руки. Это кажется нереальным, ведь когда они только напали, то обрушили столицу и мой родной остров. Убили бесчисленное множество невинных, угнали корабли, внедрились во все Профессии и погрузили во тьму каждый остров. Мы были настолько не готовы к их нападению, что Охотникам пришлось набирать в экипажи четырнадцатилетних подростков, или даже младше.

Смотрю на письмо, думая, что эта война с Нижними была похожа на бушующий пожар, который унес так много, но быстро погас, потому что сжег все свое топливо.

«Война закончилась». Я выдыхаю, чувствуя, что нужно сесть. «Все кончено».

Лицо дяди мрачнеет. Он выхватывает письмо из моей руки и разрывает его пополам.

Я в шоке смотрю на падающие обрывки.

«Не может быть перемирия с врагом», — шепчет он.

«Дядя, мы не…»

«Не смей называть меня так!» Он дает мне такую пощечину, что приходится ухватиться за стол, чтобы не упасть. «Я — король!»

Кожу жжет. Я поворачиваюсь к нему, и пальцы мгновенно тянутся к дуэльной трости на бедре. Дядя поднимает бровь, наблюдая за тем, как на моем лице разгорается борьба.

Затем он смеется — так, что слюна брызгает мне на щеку.

Он делает шаг ко мне. Воплощение угрозы. Руки опущены вдоль тела. Он просто ждет, пока я отстегну трость и нанесу удар. Но когда я встречаюсь со стальным взглядом дяди, то замираю, как семь лет назад, когда отец бросил меня на острове, чтобы проверить на прочность. Я пробрался в темные джунгли того одинокого острова и наткнулся на проулона. Когда глаза той металлической кошки впились в меня, я понял, что попался. Понял, что она может сожрать меня живьем, если захочет. И я просто стоял перед ней, скованный ледяным ужасом.

Дядя медлит, а затем снисходительно похлопывает меня по щеке. Высокомерный ублюдок.

«Время пришло», — говорит он.

«Для чего?»

«Дать лантийцам ответ на их предложение».

Я сжимаю челюсти. Мы не можем отказаться. Это безумие. Как он может хотеть продолжения войны? Зачем позволять гибнуть еще большему количеству невинных людей?

Адреналин пронизывает меня. Несмотря на страх в сердце, несмотря на понимание, что шансов на победу мало, я должен остановить это. Сейчас.

Все или ничего.

Отстегиваю трость, раздвигаю в полную длину и замираю в дуэльной стойке.

Дядя разглядывает меня в холодном молчании. «Забыл, чем закончился