что не счел нужным задуматься. Выходит, я не справился со своими обязанностями. Когда ты сказала, что тебе восемнадцать, я почему-то решил, что ты уже учишься в университете.

По его тону и взгляду видно, что он искренне винит во всем только самого себя.

– Восемнадцать мне исполнилось две недели назад, – зачем-то уточняю я.

Прозвучало так, будто я тоже виню его в произошедшем. Уилла и без того мучает совесть, а тут еще я лезу со своими укорами… Конечно, никто из нас не мог предвидеть подобный исход.

– В школе я прохожу практику. Что-то вроде, – пытается объясниться Уилл.

– Что-то вроде?

– Когда родители погибли, я всерьез взялся за учебу и набрал достаточно баллов, чтобы пораньше окончить семестр. В школе как раз не хватало учителей, и мне предложили годовой контракт. Через три месяца я заканчиваю практику и выхожу в школу на полную учительскую ставку до июня следующего года.

Я стараюсь внимательно его слушать, однако слышу только одно: «Мы не можем быть вместе… Бу-бу-бу… Мы не можем быть вместе».

Уилл заглядывает мне в глаза.

– Лейк, мне очень нужна работа. Я шел к этому три года. Денег у нас нет, родители оставили кучу кредитов… И за учебу надо платить. Я не могу сейчас уволиться.

Он отводит взгляд и судорожно проводит руками по волосам.

– Уилл, я все понимаю. Мне бы и голову не пришло просить тебя жертвовать карьерой… Тем более мы только что познакомились.

Уилл по-прежнему глядит в окно.

– Я не говорю, что ты об этом просишь. Просто хочу объясниться.

– Понимаю. Нелепо идти на риск из-за такой ерунды.

Он косится на свою записку и тихо отвечает:

– Это не ерунда. И мы оба это знаем.

От его слов я вздрагиваю, потому что в глубине души понимаю: он прав. Чувство, которое успело вспыхнуть между нами, – не просто влюбленность. Подумать страшно, что же чувствует человек, когда ему разбивают сердце по-настоящему. Если это хотя бы на один процент больнее того, что я испытываю сейчас, – ну ее к черту, эту любовь! Не стоит она таких страданий.

На глаза опять наворачиваются слезы. Сдерживать их бесполезно. Уилл убирает ногу с панели и привлекает меня к себе. Я прячу лицо у него на груди, а он ласково гладит меня по спине.

– Прости меня, пожалуйста, – говорит он. – Хотел бы я все изменить… Но сейчас я должен поступить правильно. Ради Колдера.

Я вдруг понимаю, что он обнимает меня не для того, чтобы утешить. Это больше похоже на прощание.

– Ясно, что нас ждут перемены. Не знаю, когда и как мы перейдем на новый этап…

– Новый этап? – При мысли о том, что я потеряю Уилла, меня охватывает паника. – Подожди… Может быть, ты поговоришь с руководством школы? Объяснишь, что мы ничего не знали, спросишь о вариантах!

Сама понимаю, что несу чушь – хватаюсь за все соломинки подряд, как утопающий. Нет у нас никаких вариантов. И быть не может.

– Прости, Лейк, – сдавленно произносит Уилл. – Ничего не выйдет.

Хлопает входная дверь, и во двор выбегают Кел с Колдером. Мы с Уиллом тут же отстраняемся друг от друга. Я кладу голову на подголовник и закрываю глаза, пытаясь найти какой-то выход, лазейку… Должна же она быть!

Когда мальчики перебегают дорогу и скрываются в доме Уилла, он вновь обращается ко мне.

– Лейкен?.. – робко произносит он. – Мы еще не все обсудили.

Господи, ну что еще? Что такого неотложного сейчас может быть?

– Завтра тебе надо сходить к секретарю и перевестись на другой спецкурс. Лучше нам лишний раз не встречаться.

Кровь резко отливает от моего лица. Ладони потеют, и мне становится тесно в салоне джипа. Значит, Уилл настроен серьезно. Всему, что успело между нами возникнуть, настал конец. Он решил полностью вычеркнуть меня из своей жизни.

– Почему? – Я даже не пытаюсь скрывать, что мне больно это слышать.

Уилл откашливается.

– То, что мы делали, – неправильно. Нам лучше не пересекаться.

Острая боль в груди быстро сменяется гневом.

– «Неправильно»?! «Не пересекаться»? А ничего, что мы вообще-то соседи?

Он выскакивает на улицу. Я тоже выхожу – и в сердцах хлопаю дверью.

– Мы оба уже не дети и сами можем решить, что правильно, а что нет. Кроме тебя я никого здесь не знаю! Пожалуйста, не вынуждай меня делать вид, что мы не знакомы!

– Брось, Лейк! Так нечестно! – Он вслед за мной повышает голос, и я понимаю, что задела его за живое. – Я не должен с тобой общаться. У нас нет выбора!

Меня не покидает чувство, что эта ссора положит конец нашим отношениям. Впрочем, никаких отношений и не было. Я ужасно зла на себя. Не могу понять, что именно вызвало во мне такую бурю эмоций – сегодняшнее недоразумение или события всего последнего года.

Знаю одно: шесть месяцев я была подавлена, а с Уиллом впервые почувствовала себя счастливой. Потому мне сейчас невероятно больно слышать, что мы не можем быть даже друзьями. Страшно вернуться в свое прежнее состояние, опять стать такой… Какой? Не знаю, но та «я» была мне определенно не по душе.

Я вновь открываю дверцу джипа и хватаю с сиденья сумку и ключи.

– Значит, либо все, либо ничего, правильно я понимаю? А раз «все» нам не светит… – вновь хлопнув дверцей, я устремляюсь к дому, – завтра после третьего урока я исчезну из твоей жизни!

По дороге нарочно даю пинка садовому гному.

Войдя в гостиную, я с такой силой швыряю ключи на барную стойку, что те, проскользив через весь стол, падают на пол. В ярости скидываю с себя сапоги.

Ко мне выбегает мама.

– Что такое? – спрашивает она. – Ты кричала? Что случилось?

– Ничего не случилось! Пустяки!

Я подбираю с пола сапоги, влетаю в свою комнату и хлопаю дверью.

Заперев ее изнутри, сразу подбегаю к корзине с грязным бельем, вытряхиваю содержимое на пол и нахожу свои старые джинсы. Достаю из кармана фиолетовую заколку для волос, забираюсь с ней под одеяло и, стиснув ее в кулаке, горько реву, пока наконец не засыпаю.

В полночь я открываю глаза и несколько секунд просто лежу. Вот бы проснуться от этого дурного сна! Увы, заветного пробуждения не наступает. Когда я наконец скидываю одеяло, на пол падает фиолетовая заколка для волос – кусочек пластика, настолько древний, что не удивлюсь, если в краске содержится свинец. Я вспоминаю тот день, когда папа мне ее подарил: все мои печали исчезли, словно по волшебству, стоило заколке очутиться в моих волосах.

Я подбираю ее, одним нажатием открываю и, заколов