Заблудиться мне не грозит — стоит лишь оборвать связь, и я мигом катапультируюсь обратно в чертоги над серой мглой. Ко всему прочему, в форме эфирного духа я волен пустить в ход „Скипетр Морского бога“, и кровопотеря мне совершенно не страшна. Хм, главное — отплыть подальше от архипелага, иначе этот нескончаемый хор молящихся туземцев просто сведет меня с ума». Клейн молниеносно принял твердое решение.

Глава 559

Встреча на дороге

Приняв решение, Клейн тотчас вознамерился провести кое-какие приготовления.

А именно — наведаться с разведкой в духовный мир и присмотреть подходящую кандидатуру на роль посланника. Как только он покинет архипелаг Ротсид и прилегающие воды, можно будет взять с собой «Скипетр Морского бога» и доходчиво «потолковать» с избранником, дабы убедить того служить верой и правдой.

«Случись мне заблудиться или нарваться на неприятности, достаточно лишь немедленно оборвать призыв и катапультироваться обратно в чертоги над серой мглой. При таком раскладе риск практически сводится к нулю…» Поразмыслив пару секунд, сыщик наглухо запер дверь и приступил к парадоксальному ритуалу призыва самого себя.

На исходе таинства его дух молниеносно взмыл над серым туманом. Однако отвечать на зов Клейн не торопился: вальяжно опустившись в кресло, он силой мысли заставил «Скипетр Морского бога» выпорхнуть из груды оккультного хлама и послушно лечь прямо в ладонь.

Владыка намеревался устроить дежурную проверку мольбам своей паствы и посмотреть, не затесалось ли среди них нечто, требующее божественного вмешательства.

В процессе чтения Клейн подметил весьма забавную деталь: смертные могли виртуозно вешать лапшу на уши друзьям и родне, но вот утаить истинные, глубинные помыслы во время исповеди перед божеством им было попросту не по силам. В лучшем случае они пытались слегка приукрасить свои грешки, дабы те не выглядели столь вопиюще омерзительными.

Взять, к примеру, одного полукровку, дослужившегося до средних чинов в полицейском управлении Байама. Этот карьерист уже явно намылился переметнуться в лоно Повелителя Бурь, однако на исповеди из кожи вон лез, выставляя свое предательство эдаким хитроумным планом, исполненным жертвенности. Дескать, исключительно ради светлого будущего сородичей он, скрепя сердце, вынужден принести покаяние Морскому богу, уповая на то, что Тот благословит его под личиной верующего Бури вскарабкаться по служебной лестнице как можно выше.

И пусть сами речи звучали безупречно, без единого изъяна, все внутренние метания и эмоциональные качели предателя кристально ясно отражались на призрачной картине мольбы. Такую фальшь скрыть было нереально.

«Заниматься самообманом, да еще и пытаться обвести вокруг пальца само божество… Будь на моем месте Кавитува, эта тупоголовая морская змеюка, глядишь, и купилась бы… Что ж, шарахнуть по нему одиночной молнией, или отсыпать сразу десяток ветряных лезвий? Хм, а впрочем, полукровка, умудрившийся дослужиться до старшего инспектора — птица воистину редкая. Пусть живет. От двурушников тоже бывает прок…» — усмехнувшись, Клейн вскинул «Скипетр Морского бога», силой мысли заставив один из лазурных самоцветов ослепительно полыхнуть.

Сияние пронзило видение, незримо, без остатка впитавшись в плоть старшего инспектора по имени Брайя.

То было вовсе не проклятие и не ментальное внушение, а тончайшая метка на божественном уровне, разглядеть которую посторонним было практически невозможно.

«Проще говоря, эдакая односторонняя „подписка на обновления“…» — беззвучно, с долей иронии добавил владыка чертогов.

Прочесывая мольбы дальше, он наткнулся на молодого прихожанина с бронзовой кожей и вьющимися волосами. Парень истово молил божество накликать шторм на некоего Чама, дабы тот сгинул в пучинах океана. На словах юнец распинался о вопиющем недостатке благочестия у жертвы, однако истинная причина крылась в банальной зависти: оба были рыбаками, вот только улов Чама каждый раз оказывался куда богаче.

«Ну и дрянь же копошится в людских душах… Потемки, да и только…» — Клейн сурово сдвинул брови, мысленно проворчав эти слова. И в этот самый миг в его голове зародилась одна весьма занятная, пока еще зыбкая идея:

'Чтобы подлинно, без единой фальшивой ноты отыграть «Безликого», мало безупречно скопировать внешность и привычки. Жизненно необходимо сохранить саму суть характера, не допуская вопиющих расхождений. А ведь натура у каждого смертного своя, с мириадами тончайших, уникальных граней…

'А просеивая мольбы своей паствы, я получаю уникальный шанс играючи препарировать чужие психотипы и заглядывать в самые потаенные уголки разума. Выходит, тысяча лиц «Безликого» — это вовсе не про внешность, а про саму человеческую суть…

«Для моего грядущего „отыгрыша“ подобный опыт станет поистине бесценным подспорьем. Он сэкономит мне прорву времени, которое иначе ушло бы на слепые пробы и ошибки».

С каждым новым открытием Клейн всё яснее осознавал: маска «Морского бога» приносит ему воистину колоссальные, немыслимые дивиденды.

«Примеряя на себя личину полубога, даже не получая прямой мистической отдачи, ты всё равно срываешь куш… Как-никак, это бесценный опыт пребывания в высших эшелонах бытия…» Воспрянув духом, сыщик принялся вглядываться в призрачные экраны мольбы с куда большим рвением, напрочь отбросив былую леность.

Калейдоскоп сцен мелькал перед мысленным взором, пока взгляд не зацепился за купца по имени Ральф.

Этот делец истово восхвалял чудесное возвращение «Морского бога» на твердь земную, клятвенно обещая пожертвовать повстанцам добрую треть своего состояния — целых двадцать тысяч фунтов. Половину куша он собирался пустить на военные нужды, а оставшиеся средства — на возведение новых божественных идолов.

«К чему такие сложности? Мог бы просто вознести дары прямиком на мой алтарь…» — полушутя, с легкой иронией пробурчал про себя Клейн.

Тщательно взвесив слова, он силой мысли соткал величественный фон: бушующие, вздымающиеся до небес волны сплелись с неистовым ураганом, а проливной дождь разрывали ослепительные вспышки молний. Из этих чертогов стихии владыка ответил низким, раскатистым басом:

— Помогая своим сородичам и соратникам, ты восхваляешь Мое имя.

— Юные, беззащитные агнцы отчаянно нуждаются в спасении, хлебе насущном и просвещении.

Замысел Клейна отличался изяществом: он вознамерился сподвигнуть Ральфа пустить эти двадцать тысяч на основание благотворительного фонда. Делец должен был развернуть масштабную кампанию по сбору пожертвований под благовидным предлогом исцеления былых ран и примирения общества. Это позволило бы совершенно легально, не дразня гусей из администрации генерал-губернатора, обеспечивать туземных сирот едой, одеждой и крышей над головой, даруя им шанс на образование.

Что же до военных нужд Сопротивления, тут у сыщика иллюзий не было. В мире, насквозь пропитанном мистикой и Потусторонними силами, одними лишь силами кучки колониальных оборванцев империю не пошатнуть. Для реального успеха им кровь из носу требовалась негласная поддержка из-за рубежа — будь то Империя Фейсак или Республика Интис.

А щедрые финансовые вливания со стороны заморских спонсоров — неотъемлемая,