от всего, чем мог воспользоваться Шон. Зеленый индикатор включения погас. Я пристально посмотрела на него.

Женщина в розовом медицинском халате с изображением Hello Kitty постучала в стеклянную дверь.

— Не против раннего перерыва?

— Вовсе нет, — я кратко отчиталась о состоянии обоих пациентов и отправилась на свой ужин в час ночи.

* * *

По пути обратно к своему зданию я вытащила из заднего кармана свой пропуск от Y4. Когда я приблизилась к нужному блоку лифтов, желудок сжался: а вдруг он не сработает? Что, если я буду стоять там, размахивая бейджем, как идиотка, и он больше никогда не сработает? Никто не поверит, что я когда-либо работала с вампирами. Меня обрекут на подменные смены во всех отделениях больницы до скончания веков, я стану Летучим Голландец среди дипломированных медсестёр. Я закрыла глаза, прижала бейдж к считывателю и стала ждать щелчка.

Я не услышала щелчка, но почувствовала резкий запах свежей мочи. Я была дома — или почти дома. Открыв глаза, я шагнула в ожидающую кабину лифта и старалась не дышать, пока он стремительно опускался.

— Почему, — спросила я себя, выходя и жадно вдыхая свежий воздух, — лифты всегда пахнут мочой?

Из комнаты отдыха вышла Джина с крекером во рту. Она улыбнулась мне сквозь крекер, и я мгновенно почувствовала облегчение.

— Привет, Эди… Постой, ты же сегодня не на смене?

— Я работаю сегодня в детской реанимации, — я пожала плечами с натренированной небрежностью. — У меня же кошка, которую надо кормить, знаешь?

— Как местная ветеринарная медсестра, одобряю.

Я ухмыльнулась:

— Кстати… Почему наш лифт — это кошачий лоток?

— Это всё из-за оборотней — вопрос территории. Они ничего не могут с этим поделать. Даже в человеческом обличье, когда приходят днём.

Я посмотрела на свои туфли. На смене я носила другие, они хранились в раздевалке. Но я не учла микробов, которые могли попасть на мои повседневные туфли просто от поездки в лифте до раздевалки.

— Фу.

— Можно бы было предположить, что Тени их остановят, но нет, — она пожала плечами. — Мне пора возвращаться, — она махнула рукой и скрылась за углом.

«Тени то, Тени сё…» — однажды я спрашивала Чарльза о них, когда наши перерывы совпали. Он сказал, что они проводят большую часть времени в отделении неотложной помощи. Утверждал, что один из них однажды коснулся его, но больше ничего не рассказал. Они были чем-то вроде короля Артура, где больница округа равнялась Англии: время от времени они появлялись, чтобы спасти нас, или служили угрозой, удерживающей разношёрстное население пациентов в узде. Хотя какой от них был толк, когда я случайно чуть не убила кого-то?

Мне хотелось верить, что они антропоморфны, поскольку я предполагала, что встречала одного из них — того самого человека, который заставил меня подписать документы, когда я впервые приехала сюда с Джейком. С тех пор я его не видела. Но Чарльз сказал, что «они» прячутся в углах нашей входной двери, незаметно отсеивая посетителей. Поскольку это звучало как всемогущие пыльные зайчики12, мне больше нравилась версия из моего собственного воображения.

У нас был вспомогательный персонал, и не все из них были постоянными сотрудниками Y4. Я была уверена, что дневные социальные работники, менеджеры по уходу и, конечно, врачи и все мы, дипломированные медсестры, — постоянные. Но респираторные терапевты, заходившие время от времени, и случайные уборщики обычно задерживались в дверном проёме на лишнюю секунду-другую, как входя, так и выходя. Когда вы видели их наверху, в обычных коридорах больницы, и махали рукой, они обычно отвечали вежливо, но на лицах читалось «Кто вы?», и это никогда не приводило к удовлетворительному заключению. Иногда я махала им просто ради забавы.

Я зашла в комнату отдыха и осмотрела еду, оставленную с предыдущих смен на маленьком столе.

— Ах, ты все таки по нам скучаешь, — сказал Чарльз, заглядывая в дверь.

Я изобразила своё лучшее «вряд ли» лицо, позаимствованное у Шона:

— Нет. У вас просто самый большой холодильник. — Но он уже ушёл. Я достала из холодильника диетическую колу, которую приберегла, схватила сэндвич с арахисовым маслом и джемом и последовала за ним на этаж.

— Какая сегодня смена? — спросила я.

— Два ДТП, один пациент с раком в терминальной стадии и один с очень запущенным ЗППП, — он кивнул вперёд. — Иди посмотри на загоны.

Я сделала, как было сказано, обойдя пост медсестёр к палатам один и два. Помахала Мясник, которая кивнула, не поднимая глаз. За углом я нашла Джину с большим листом расписания, разложенным на двух наших узких столах.

— Чем занята?

— Графиком. — Она взмахнула стопкой розовых заявлений на отгул, и мой желудок снова сжался. То, что мой бейдж ещё не деактивировали, не означало, что его не заберут в ближайшее время.

— Я скоро возвращаюсь на смену? — спросила я, радуясь, что голос не дрогнул.

— Что, скучала по нам?

Румянец, который я отрицала перед Чарльзом, теперь проступил.

— Нет. Кот. Счета, — запнулась я.

— Угу, — она усмехнулась. — Ты на смене через две ночи. А потом я расписала тебя подряд на неделю, чтобы не приходилось тратить оплачиваемый отпуск на больничный.

Блестяще! Не то чтобы я когда-нибудь смогла позволить себе отпуск, но я получала определённое удовлетворение от того, что он у меня был.

— Спасибо, Джина, это здорово.

— Без проблем.

Послышалось шуршание, затем царапающий звук за стальной дверью палаты номер один.

— Кто в первой палате? — спросила я.

Джина указала на экран телевизора с закрытой камерой.

Я подняла взгляд и дважды моргнула. Не каждый день видишь то, чего никогда раньше не видел. Дневной персонал и вампиры — они выглядят как люди. И зомби высокого уровня (те, что созданы гаитянской магией, а не грязные киношные мертвецы), и большинство оборотней, которых я встречала во время их визитов, тоже выглядели как люди. Никто не приходил в облике волка, хотя иногда, оказавшись здесь, они в нём и оказывались. Все эти формы были мне знакомы: я видела их на улицах, в фильмах, в зоопарке или по каналу Discovery. Но то, что сейчас показывала камера, полностью выходило за рамки моего представления о возможном.

Дракон.

Он извивался в стальной палате, которая была ему мала на два размера, переплетая своё чешуйчатое тело. Глубокий изумрудно-зелёный, словно вырезанный из движущегося нефрита, без крыльев, но с четырьмя лапами, хвостом и мордой в наморднике.

— Сладкий Иисус Джонс13…

— Потрясающе, да? Они очень редкие, — Джина отложила таблицу. — Я видела такого всего дважды.

Мой рот всё ещё был открыт.

— Что… как?

— Оборотни могут принимать