я не понимаю, — так же тихо ответила она. — Я, честно говоря, три раза цену пересчитывала. А потом стояла в бухгалтерии и ждала, что сейчас выйдет какой-нибудь человек в очках и скажет, что вышла ошибка.

Тесс пожала плечами и уперлась подбородком ему в плечо.

— Никто, кстати, так и не вышел. Может, у Бельского приступ невиданной щедрости? Арди, ну иногда же и нам может повезти. Просто так. Не за что-то.

Ардан подумал и не нашел, что возразить.

Последним рывком рояль вкатили в квартиру, ободрав косяк до светлой полосы. А ведь Ардан совсем недавно покрыл его морилкой и лаком…

В гостиной инструмент поместился единственным возможным способом. Категорически боком и совершенно впритык, так что дверь в спальню теперь открывалась ровно наполовину, а буфет пришлось отволочь от плиты к самому окну.

Тесс, не дожидаясь, пока уйдут рабочие, села, попробовала клавиши и поморщилась.

Инструмент был безбожно расстроен.

Она все равно заиграла. Что-то простое и очень уютное. Артель замерла в дверях, господин Пряхин с женой остановились на лестнице, а сам он так и стоял с пиджаком в раскрасневшихся, потных руках.

Потом в квартиру вошел господин Брим с женой. Он долго мялся и наконец выговорил:

— Вы… сыграйте еще что-нибудь, если вам не трудно. Признаться, мы с супругой были на вашем концерте…

Госпожа Пряхина, наконец, внесла свой чайник. Артель расселась по ступенькам, старший достал папиросы, и кто-то уже обсуждал, что, наверное, действительно стоило поднимать на веревках.

Ардан сидел на пороге собственной квартиры, весь в пыли, и с некоторым удивлением обнаруживал, что впервые много дней от него никому ничего не нужно.

Если не брать в расчет предстоявшую поездку на Крылатое Озеро с Миларом… и в Ральские предгорья с Дином Эрнсоном… и то, что Пижон, где-то между двумя вышеперечисленными событиями, должен был расплатиться с Ардом по их давней сделке.

Но все это казалось в тот момент мыслями завтрашнего дня. Сейчас он сидел на полу, пил соседский чай и слушал, как пела его жена.

Глава 178

Глава 178

Некоторое время назад

Эртан

Аудитория номер шесть пахла свежей краской, столярным клеем и чужим отчаяньем.

Она была огромной, эта аудитория. Настоящий амфитеатр, где ряды длинных дубовых столов поднимались уступами к дальней стене, а высокие окна в чугунных переплетах доходили почти до самого потолка. Сквозь них на ряды ложились косые полосы света уставшего лета. В этих полосах медленно кружила известковая пыль, которую не успели вымести строители. Под потолком висели лампы с молочными абажурами, а от них по свежей штукатурке разбегались трубки Лей-проводки, похожие на вены. Над кафедрой преподавателя во всю стену растянули полотняную схему разреза двигателя глайдера.

Схему повесили вверх ногами.

Эртан заметил это на первой же минуте и с тех пор поглядывал на нее с чувством глубокого удовлетворения. Приятно все-таки знать, что не только ты один сегодня работаешь спустя рукава.

Правда, легче ему от этого не становилось.

Перед ним лежал экзаменационный лист, седьмой по счету, и на нем аккуратным типографским шрифтом было напечатано задание, от которого хотелось выйти в окно. Прямо через чугунный переплет, не размениваясь на мелочи вроде щеколды.

«Тело брошено под углом к горизонту при боковом сносе. Определить поправку прицела с учетом падения плотности воздуха на высоте четырехсот метров».

— Ahgrat, — беззвучно, одними губами выговорил Эртан.

Ругательство он подцепил у старшего брата. Значения не знал (а Учитель не спешил просвещать), но оно ему нравилось. Звучало солидно и по-взрослому. Как будто человек не паникует над задачей, а глубокомысленно рассуждает о судьбах мироздания. Пусть и не в самом приятном, для данных проблем, свете.

Эрт осторожно покосился по сторонам.

Аудиторию набили под завязку, человек двести, не меньше. Парни его возраста, тринадцати и четырнадцати лет, в лучших своих рубашках, отглаженных матерями до состояния кровельного железа. Кто-то грыз карандаш. Другие смотрели в потолок с выражением тихой обреченности. Один парнишка в третьем ряду, судя по костюму, сын весьма и весьма состоятельных родителей, уже минут двадцать беззвучно плакал, стараясь при этом не шмыгать носом. Получалось у него, признаться, так себе.

А вот первые три ряда заняли совсем другие люди.

Взрослые.

Плечистые, коротко стриженные, половина вообще с усами. Пехотные и кавалерийские офицеры, из числа лучших из лучших, которых прислали на переквалификацию. Эрти видел, как один такой, лейтенант с обожженной шеей и белесым шрамом через подбородок, быстро и деловито, будто заполнял ведомость, буквально за полчаса покончил со всеми материалами. Зато второй, капитан с седой прядью надо лбом, вот уже полчаса пялился в тот же самый седьмой лист, что и Эрт, и медленно, обстоятельно багровел.

Эртан опустил взгляд обратно на бумагу и в очередной раз попытался вспомнить, что вообще происходит с воздухом на высоте четырехсот метров. Воздух, по мнению Эрти, там должен был быть просто прекрасным. Свежим. И, что характерно, никак не связанным с прицелом.

Формула, разумеется, никак не хотела вспоминаться.

Он выдохнул через нос, зажмурился на секунду и коснулся ладонью нагрудного кармана.

Под тканью хрустнул конверт.

Письмо пришло три дня назад, и Эртан уже успел выучить его наизусть. Чуть ли не до последней запятой. Чего, конечно, нельзя было сказать обо всех учебных материалах, которые предполагалось прочесть перед вступительными экзаменами…

Как говорил Учитель — мысли завтрашнего дня.

В кармане покоился аккуратный, чуть наклонный почерк на четырех страницах. Дворцовые новости, погода, кошка какой-то придворной дамы, окотившаяся прямо в приемной Императрицы-Консорт. А в самом конце, отдельной строкой, без единой завитушки:

'Ты справишься. Я знаю.

Твой верный друг,

Анастасия'.

Эрт открыл глаза.

Ну хорошо.

Хорошо-хорошо-хорошо.

Все лето, каждый демонов день этого лета, он просидел за учебниками. За тремя стопками учебников, если совсем уж честно. Причем данные стопки в какой-то момент достигли такой высоты, что Кена всерьез предлагала сделать из них домик для куклы.

В подсобке боксерского клуба «Молот», между мешками с песком и ящиком с рваными перчатками, его друзья устроили что-то вроде каторжной школы для одного ученика. Точнее, для полутора, потому как Дугбаг тоже пытался поступить, только на курс механиков.

Квест объяснял все, что они успели пропустить из-за… своих внеклассных занятий. Терпеливо, по семь раз подряд, сдвигая на кончик носа круглые очки с толстыми стеклами. Дугбаг, попутно, переводил объяснения Квеста с квестовского языка на Галесский. Понмир таскал книги из библиотеки, обаяв для этого