брать быка за рога. — Я как представитель молодежи Колдухина хочу поставить ребром вопрос о клубе. О ДК. У нас нет ДК. Нет дворца культуры — нет самой культуры. Отсюда преступность, бытовые конфликты, пьянство, бардак и абсурд. Молодёжи, Павел Семёнович, нужно где-то «клубиться».

Глава скривил лицо, словно у него заболел зуб:

— Не сыпь мне соль на раны, Вадим. Клуб закрыли несколько лет назад, потому что он аварийный. Открыть его — это нарваться на такие штрафы и уголовку, что меня не просто снимут, а ещё и посадят. Здание надо ремонтировать капитально. Есть прямо запрет. Денег в районном бюджете на это ближайшие три года нет и не будет. Я узнавал. Ни в какие федеральные программы мы не попали.

— Это то здание, что закрыли, — кивнул я. — Я про старый ДК знаю. А как насчёт склада около почты? Кирпичный такой, крепкий, большой.

Глава 7

Но вы держитесь

Павел Семёнович с подозрением уставился на меня:

— А что тебе тот склад? Стоит себе и стоит. Или ты хочешь его в гараж для своего драндулета приспособить? Сразу говорю: я против. Это нецелевое использование муниципального имущества и коррупция в неденежной форме. Прокуратура меня съест.

— Вы уже и про мой УАЗик знаете? — усмехнулся я.

— Ну да, — хмыкнул он. — Видел в окно это местное чудо воскрешения из мёртвых. Видимо, не того человека назначили директором АвтоВАЗа. Если бы у нас Давлет Марксович так работал, как Хан с железом, у нас бы бабки до двухсот лет жили, на погибель Пенсионному фонду. Короче, склад под гараж не отдам!

— Ну, какой к чёрту гараж⁈ Я же говорил, для организации ДК, — терпеливо повторил я.

— ДК? Хм. А как ты собрался склад превращать в ДК, не постесняюсь спросить? — Павел Семёнович сложил руки на груди. — Или ты из города привез Старика Хоттабыча с бригадой джиннов-ремонтников?

— Джиннов у меня нет, но… Я предлагаю вот что. Вы нам с молодёжью даёте склад под соцобъект. Пусть даже без оформления пока, под честное слово. А мы это называем Молодёжно-Культурный Центр «Октябрь».

— А почему «Октябрь»? — удивился глава. — У нас вроде не революция за окном?

— Потому что сейчас октябрь на дворе, — невозмутимо ответил я. — Символично. Значит, в остальной части моей идеи у Вас нет возражений? Только насчёт названия?

Павел Семёнович рассмеялся. И Юрий Власович тоже вежливо улыбнулся, показывая вовлечённость. Хотя было видно, что он ждёт возвращения внимания главы к себе и своим вопросам.

— Ну, серьёзно, — сказал глава, вытирая глаза. — Что ты там сделать хочешь? Там же стены голые и пыль со времён Мамая.

— Мы его своими силами восстановим. Подкрасим, подшаманим, мусор вывезем. Мебель найдём, аппаратуру притащим. Он же не объявлен аварийным?

Павел Семёнович на пару секунд задумался:

— Нет, бог миловал. Кому он был нахрен нужен, чтобы по нему проверку проводить? Просто стоит себе и стоит. На земле стоит, на балансе висит как мёртвый актив.

— То есть, Вы согласны?

— Да что ты за меня решение принимаешь? Думаю я… Но, если бы я согласился, ты и твоя молодёжь должна понимать, у меня на ремонт и покраску государственных бюджетов нет! — предупредил он.

— Это я догадался на интуитивном уровне, — покорно ответил я. — Есть даже такая концепция: «Денег нет, но вы держи́тесь!».

— Ты тонко чувствуешь политическую обстановку, Вадим. Тогда как разрулишь?

— Материал сами, руки свои, постоянной и непрерывной работы у молодёжи всё равно нет. Проверим подключение к электричеству…

— Свет там есть, — махнул рукой глава. — Если провода мыши не съели. Подключено через счётчик администрации, пользуйтесь, у меня есть резервы по лимитам. При условии, что вы там майнинговую ферму не сделаете и биткойны качать не будете. А что ты смотришь? Ты думаешь, я тут в посёлке от жизни отстал? Я новости читаю! В общем, тщательно всё обдумав, я согласен на твоё предложение, Вадим.

— Отлично!

— Но оно будет называться «под эгидой Колдухинской поселковой администрации». А как ты хотел? Если получится, это и тебе клуб для танцулек, и мне жирный плюс в показатели по работе с молодёжью. А если не получится, если вы там пожар устроите или бардак какой, то виноват только ты. Такое вот у нас будет государственно-частное партнёрство и распределение рисков!

— Кхе. Я согласен, — твёрдо сказал я. — Когда могу ключи взять?

— Вот ты шустрый такой… — покачал головой Павел Семенович. — А постановление вынести? А акты приёма-передачи? Бюрократия, брат, она спешки не любит.

— Павел Семёнович, Вы же сами сказали про распределение рисков. Значит, мне надо Вам показать какую-то динамику, результат, прежде чем Вы официально о чём-то объявите и подпишетесь. Дайте ключи неофициально. Мы начнём, а Вы посмотрите.

— И то верно, — согласился он. — Умный ты парень, почтальон. Далеко пойдёшь, если вовремя не остановить. Ключи где — не знаю я, их наш прошлогодний завхоз потерял. Просто срывай замок и вешай новый, только аккуратно. Разрешение своё я тебе даю. Устно.

Он кивнул на меня Юрию:

— Видел, Юрий Власович, какая активная молодежь у нас? Прямо комсомольцы-добровольцы. Мне бы ещё библиотекаря найти нового, вообще зажили бы, как в лучших домах Лондона и Парижа! Придёт время, этот почтальон ещё в моё кресло сядет, вот увидишь. Верно Мария Антоновна сказала, «кадровая надежда».

— Спасибо, Павел Семёнович, — я встал. — Не подведу.

— Иди с богом, — напутствовал он. — И молодёжи привет передавай. Скажи, что Павел Семёнович о них думает. С утра просыпаюсь, чай пью и думаю.

Я попрощался с ними обоими, крепко пожав руки.

— Удачи, Вадим, — попрощался со мной Павел Семёнович. — Хорошее дело затеяли. Сады и культура — это то, что нужно людям. Хлеб и зрелища, только без римской кровищи, в хорошем смысле.

Выйдя на крыльцо, я успел порадоваться солнышку, прежде чем взгляд сам собой не зацепился за опорник. Это сразу же напомнило, что мы с Василисой разговор тогда, за гусями и бабами Нюрами не закончили.

Я шёл в опорный пункт с чувством, что добровольно иду на минное поле. Василиса мой единственный союзник и как представитель власти, и как двоедушник. И дело вовсе не в странной