Шрифт:
Интервал:
Закладка:
С дядей Митей Антона связывали не просто родственные узы, они дружили. В ноябре двадцатого года, когда белые покидали Крым, Изломин был тяжело ранен. Ему пришлось остаться. И как сотрудника контрразведки Антона вполне могли расстрелять. И дядя Митя, служивший в Красной Армии, помог ему сохранить жизнь и свободу. Через несколько лет пришел черед Антону помогать дяде, работавшему в ОГПУ.
На следующий день, сразу по окончании завтрака, охранник, открыв дверь камеры, зычно крикнул:
– Изломин! На выход!
Подойдя к комнате для допросов, Антон услышал голоса через неплотно закрытую дверь. Двое человек разговаривали громко, на повышенных тонах. Конвоир поставил Изломина лицом к стене и приоткрыл дверь.
– Я проделал большую часть работы. Практически довел дело до результата…
Донесся до Антона обиженный голос Торкина. Но его возражение прервал конвоир, доложивший о доставке арестанта.
– Введите, – глубоким баритоном произнес второй голос.
Оказавшись внутри, Антон увидел, что за столом теперь сидит человек в темно-синем костюме, лет сорока пяти на вид, с короткой стрижкой и самыми обыкновенными чертами лица. Человек этот обладал внимательным взглядом, его движения были скупы и выверены. Широкие плечи обтягивали пиджак.
«Такого ручкой не убить, - подумал Антон. - Крепкий мужик».
Торкин с портфелем в руке стоял у стола. Он выглядел недовольным. И это свое недовольство даже не пытался скрыть. Чувствовалось, что только чинопочитание не позволяет ему высказаться более определенно и жестко.
Человек за столом сказал тем же баритоном:
– Я вас не задерживаю, товарищ капитан.
Торкин круто повернулся и, полыхнув на Изломина злым взглядом, вышел из кабинета.
Человек, так нелицеприятно разобравшийся со следователем, смотрел на Антона даже с некоторым доброжелательством. С минуту они рассматривали друг друга, пока человек в костюме снова не заговорил:
– Моя фамилия Матвеев. И у меня есть к вам, Антон Юрьевич, одно предложение, которое, надеюсь, вас заинтересует. Хотите послушать?
Говорил он мягко, спокойным тоном.
«Хозяин ситуации. Иначе не скажешь», - подумалось Антону.
Он спросил:
– Если бы и не хотел. Что это меняет?
– Ровным счетом ничего. Разумеется, – сухо улыбнулся Матвеев. – Но предпочел бы видеть вашу заинтересованность. Разве вам не любопытна судьба вашего дяди? Вы были с ним близки. Не так ли? Дело в том, что старший майор государственной безопасности Столяров последние годы находился за границей как разведчик-нелегал. И неожиданно исчез, когда ему отдали приказ возвратиться в СССР. А ведь если он был бы невиновным, то какой резон ему скрываться?
– Вы меня спрашиваете? – грустно улыбнулся Изломин. – Думаю, он понял, что его ждет.
– Ошибаетесь, Антон Юрьевич. Ошибаетесь на наш счет. Разобрались бы, выяснили бы правду. Или вы сомневаетесь в справедливости советского суда?
– Я сомневаюсь в другом. Например, в сборе доказательств его предательства.
– Держите-ка лучше свои сомнения при себе, – посоветовал Матвеев. – Вы не можете знать всех обстоятельств дела. Да вам это и не нужно. Но поверьте. Я, ваш дядя и многие другие разведчики рисковали своими жизнями не для конкретного наркома, а для своей страны. И вот ради нее следует переступить через свой эгоизм, даже через инстинкт самосохранения и отдать себя на суд. Вот это я полагаю исполнением своего долга.
– А дядя Митя, по-вашему, про него эгоистично забыл? Мне интересно: когда его пропустили бы через «мясорубку», он преисполнился бы счастьем от чувства исполненного долга или нет?
– Вижу, что вы поднаторели в дискуссиях.
Матвеев посуровел и несколько торжественно произнес:
– Так вот. Я предлагаю вам от лица своего руководства поспособствовать возвращению Столярова на Родину.
– А вы его нашли?
– Скажем так. Имеем представление о том, где он находится.
– И зачем же мне вам помогать? Для того, чтобы вы его судили и расстреляли?
– Если бы задача стояла в ликвидации Столярова, то сделать это можно и там, за границей. Кстати, без вашей помощи. Зачем такие потуги? Не задумывались? Вижу, что нет.
– И для чего же?
- Да для того, чтобы убедить вашего дядю добровольно вернуться! Я скажу вам больше. Он очень нужен здесь. Нужен с его опытом, связями, с той информацией, которая у него имеется. Обстоятельства же потихоньку меняются. Вот смещен со своего поста Ежов. А это по его личному указанию Столярова хотели вернуть в Москву и судить. Вы должны донести пожелания руководства нашего ведомства до старшего майора Столярова. Да, старшего майора. Пока этого специального звания с него никто не снимал. Для чего вам придется выехать из страны и отправиться в далекое путешествие. Не одному. Естественно, вас будут сопровождать мои люди. При получении согласия мы этапируем вас в Москву, где начнем подготовку к операции. Ваша задача - убедить Столярова вернуться. Я внятно излагаю?
– Куда уж яснее. Я все понял. Вы ведь мне выбора не оставляете.
– Зачем же так мрачно? Лучше я расскажу вам о перспективах в дальнейшем. После выполнения задания все обвинения с вас будут сняты. И последует освобождение от уголовной ответственности и восстановление в должности. А захотите вернуться в Москву - пожалуйста. Работой мы вас обеспечим. И хочу еще раз напомнить. У вас будет возможность убедить вашего дядю вернуться. Добровольно. И это его решение благодатно скажется на дальнейшей судьбе Дмитрия Сергеевича.
Матвеев без особой нужды посмотрел в бумаги, лежащие в папке на столе. Закрыл ее.
– Видите? Я с вами честен. Говорю вам все как есть. Вы нам нужны.
– А как же мой следователь? Он не станет возражать?
– За это не беспокойтесь. Решение о вашем участии в операции решено на достаточно высоком уровне. Вопросов не будет. Выбирайте, Антон Юрьевич. Выбор за вами.
Антон мог быть собой доволен. Он угадал правильно. Его персона потребовалась им в виде наживки.
«Не слишком завидная роль: помочь поставить капкан на собственного дядю. Что будет, если он сейчас откажется? Да ничего. Станут и дальше мариновать в тюрьме. И стращать всякими карами. Возможности у них для этого имеются. Если же согласится, появится шанс побарахтаться. Поглубже залезть в
