заброшенный, наглухо закрытый. В деревне давно уже качали воду по трубам, никто не черпал ведрами.

Возле колодца мелькнул серебристый блик.

Креж замер.

Тонкая ткань трепетала на ветру – рукав или край накидки? – сияющий чистый цвет, ни тени ржавчины нижнего мира. Ица. Не смогла сбежать? Но шаманского клейма на ней нет, раз одежда не потускнела. Что же ты делаешь тут, глупая, зачем прячешься у колодца? Беги прочь, набирайся сил, прыгай как можно выше.

Поспешить к ней или обойти стороной? Креж ничем не поможет, только навлечет опасность. Или…

Он не успел решить.

Хлопнула дверь, заскрипели ступени. Грах вышел из дома. И серебряный блик исчез – растворился, будто его и не было.

– Помню, – сказал Грах. – Два года назад, верно?

Креж обернулся.

Шаман стоял возле крыльца, сжимал коробку-передатчик. От нее тянулся витой провод к наушнику, и даже с другого конца двора Креж слышал шипение и неразборчивую речь. Грах говорил с кем-то сквозь расстояние.

– Вот как. И на связь они не выходят?

Наушник что-то прохрипел в ответ.

– Понял. Но ехать мне неблизко.

Снова в пустыню, снова спасать людей нижнего мира.

Креж вздохнул и, не дожидаясь приказа, побрел к Граху.

Глава 6

Прятки

Хиша запуталась.

Даже в самые тяжелые минуты она знала, что делать. И когда Ирик объяснил, что ей нельзя оставаться на станции. И в пустыне – когда сил уже не было, а в глазах темнело. И когда очнулась в чужом вездеходе. И во время страшной бури. И вчера – когда Варма шептала, уговаривала, обещала помочь, сделать своей ученицей, если только Хиша предаст Риза. Даже тогда она знала, что правильно.

А теперь запуталась.

Тень вездехода сжалась, притаилась возле колес. Стало жарко – утренняя прохлада казалась давним сном. Защитный полог колыхался, вспыхивал алым.

Когда Хиша замолчала, Нивер качнул головой и сказал: «Надо обсудить». Вместе с Куго натянул выцветший навес, потом вытащил стулья из вездехода. Все устроились в тени. И тут Хиша растерялась. Молчала, смотрела на край неба вдали, искала взглядом беспокойную птицу Вармы. Что нужно сказать? О чем попросить? И что теперь делать? Никогда прежде так не путались мысли.

Риз, конечно, хотел как лучше. И теперь явно боялся, что Хиша разозлилась, – беспокойно ерзал на стуле и то и дело двоился. Сквозь человеческий облик проступала истинная суть: кожа бледнела, зрачки искрились морозным светом, а растрепанные волосы светлели, отливали лазурью.

– Не нервничай так, – сказал ему Нивер. – А то пропадаешь все время, в глазах рябит.

Только шаманы могли видеть настоящего Риза. Для остальных дух исчезал. Странно. Разве амулет не должен скрывать его сущность? Варма сказала: «Прикладывай к бусинам в косах, крути в пальцах, и все будет в порядке». Наверное, надо чаще трогать эту железку.

– Ничего не нервничаю, – огрызнулся Риз и на миг вспыхнул нестерпимо ярко. Но тут же спохватился, глубоко вздохнул. И словно впитал в себя душу нижнего мира, стал твердым, земным. – Просто срочное дело!

– Срочное, – хмыкнул Нивер.

Повернулся к Хише, и она поспешно потупилась, стала рассматривать свои ботинки. Совсем они обтрепались, в трещины набился песок. Наверное, скоро развалятся.

– Со мной ведь связывались, – продолжал Нивер, – сегодня утром, с Базы. Не могут въехать на территорию той станции, защитный экран не дает. Это ж сколько энергии там, что такой экран стоит? Спрашивали: «Может, девочка знает подземные туннели, запасные выходы?» А я сказал: «Не трогайте ее, не тащите обратно, ей и так там досталось». А выходит, вот как всё.

Подземные туннели дома, конечно, были. Целых три. Только они вели не за ограждение. Один шел от жилого корпуса к испытательному, второй – к энергетическому, а третий соединял их между собой. Но, может, есть другие, тайные.

Коды от дверей в энергетическом блоке знали только Ирик и Льиса. А что там, в испытательном корпусе, Хиша помнила плохо. Родители иногда брали ее с собой, но это было очень давно, два года назад, до того как все случилось.

И ничего не исправить.

Время не открутится назад. Никого не оживить, можно только продолжить прерванное дело. Повторить эксперимент, неизвестно зачем нужный и очень опасный.

Хиша не хотела вспоминать тот день. Нет, нет, не хотела, но с утра ни о чем другом не могла думать.

* * *

Тогда детям сказали сидеть дома, наружу не выходить, а если замигают красные лампочки – спускаться в убежище. Ирик и Льиса уже считались большими, помогали в исследованиях. Взрослые посмеивались и говорили: «Наши стажеры». И в то утро отправили их в энергетический блок следить за генераторами.

Хише тогда стало ужасно обидно. Она пыталась сказать, что тоже может помогать, но родители даже слушать не захотели. Потом приходила Кова, звала в общий зал играть в лото, но Хиша твердо решила: раз так, она вообще из комнаты не выйдет. Сидела на кровати, листала книжку про искателя сокровищ, разглядывала яркие картинки. Даже помнила, где прервалась, – разбойники обступили героя, грозили огромными молотами и чадящими факелами, а он стоял и бесстрашно смеялся. Перевернуть страницу Хиша не успела, потому что появился Форц.

Мгновенно – вспыхнул, будто упал с высоты. И тут же опустился на корточки, оказался вровень с Хишей. Когтистые пальцы царапнули пол. Форц зажмурился, качнулся из стороны в сторону – в воздухе остались синие следы, – а потом вновь открыл глаза.

Они были огромными, в пол-лица. Радужка кипела фиолетовыми волнами – наверное, так бушует море. Хишу всегда завораживал взгляд Форца.

– Здравствуй, – сказала она.

Форц поднял руку, осторожно коснулся ладони Хиши. И тут же расцвел приветственный звон – где-то внутри, то ли в голове, то ли в сердце. Этот дух не умел говорить по-человечески, молчал. Но мог дотронуться. Чуть надавит искристым синим когтем, и все становится ясно без слов.

И звали его, конечно, не Форц. Это Хиша придумала, а он не стал спорить, отзывался. Его настоящее имя переливалось грозовыми сумерками, звучало криками незнакомых птиц. Оно было красивым и немного страшным, и Хиша жалела, что не может его повторить.

Форц постучал когтями по ее руке.

«Идти, с тобой, красиво, небо, деревья, прятки».

Хиша вздохнула и ответила:

– Не могу. Нам запретили выходить.

Форц смотрел на нее не моргая, будто играл в гляделки. Его бы никто обыграть не смог.

«Не знают, тайна. Прятки».

И правда, как родители узнают? Они сейчас ни о чем, кроме своего эксперимента, не думают. Сидят, колотят по клавишам, крутят ручки настроек. И для папы, и