маленький белый череп на свету.

Той ночью Сидни вбила в телефон новый номер.

На следующую – послала незнакомке сообщение.

«Забыла сказать. Меня зовут Сидни».

Затаила дыхание и стала ждать.

Несколько секунд спустя пришел ответ.

«Приятно познакомиться, Сидни. Я Джун».

XIV. Четыре недели назад. Хэллоуэй

Сид помогала Митчу убрать торт, и вдруг у нее в заднем кармане завибрировал телефон.

Она извинилась, проскользнула в свою комнату, закрыла за собой дверь и только потом прочла сообщение.

Джун: С днем рождения, Сид, xoxo.

Сидни поймала себя на том, что улыбается.

Джун: Подарили что-нибудь хорошее?

Сидни послала ей фотографию бомбера.

Сид: Не по размеру.

Джун: Хорошая вещь, винтаж никогда не выходит из моды;)

Сидни повернулась к зеркалу, изучая свое отражение.

Восемнадцать.

Официально взрослая, даже если с виду не скажешь.

Она рассмотрела себя. Армейские ботинки. Синие волосы. Куртка-бомбер – действительно слишком большая. Когда она станет впору? Через десять лет? Через двадцать?

Виктор думал, старение Сидни – вернее, его отсутствие – как-то связано с ее смертью, с ледяной водой, которая заморозила конечности и остановила пульс. Жизненные показатели Сид замедлились, кожа оставалась холодной на ощупь. Все остальные менялись: Виктор с каждым годом становился все стройнее и жестче, морщины залегли вокруг глаз Митча, морда Дола светлела.

Лишь Сидни выглядела прежней.

И Эли, поежившись, подумала она. Однако он исчез. И хватит уже его призывать, хватит вспоминать.

Сидни опустилась на край кровати.

Сид: Ты где?

Джун: Только что въехала в Мерит.

Пульс Сидни участился.

Сид: Правда? Какими судьбами?

Джун: По работе. Так, по пути остановилась.

Сид: Хотела бы я быть там с тобой.

Джун: Ты могла бы;)

Но обе знали, что это не так просто.

Сидни не покинет Виктора, а пока в деле Виктор, Мерит и все его скелеты останутся в прошлом.

XV. Два года назад. Южный Бротон

Мертвая мышь лежала на столе Сидни, свернувшись на цветочном кухонном полотенце.

Кошка, очевидно, хорошо над ней поработала – от грызуна осталось больше половины, но меньше целого. Стоял конец лета, и Сидни приоткрыла окно, чтобы запах выветрился.

Дол положил подбородок на оконную раму, принюхиваясь к воздуху на пожарной лестнице, пока хозяйка занята. Сидни уже не раз воскрешала маленькое животное, каждый раз они вырывались и прятались где-нибудь под диваном или за шкафом. Митч не раз помогал их вытаскивать. Виктор заметил, что она упражняется, даже поощрял это, но заставил придерживаться правила: не оставлять никого у себя. Всех выпускать. Или утилизировать. (Дол, конечно, был единственным исключением.)

Дальше по коридору открылась и закрылась дверь, и пес навострил уши.

Виктор вернулся.

Сидни затаила дыхание и прислушалась, надеясь уловить хорошие новости по тону его голоса или реакции Митча. Но уже несколько секунд спустя поняла – опять тупик.

Грудь сдавило, и Сид снова сосредоточилась на мертвой мыши, обхватив ладонями крошечное, покрытое шерсткой тельце. Рюкзак лежал на кровати рядом со столом, а поверх – маленькая красная жестянка. Сидни посмотрела на нее – действие было почти суеверным, вроде как бросить соль через плечо или постучать по дереву – а затем закрыла глаза и потянулась. Мимо тела, в темноту, ища нить. С каждой секундой холод растекался по пальцам, выше, мимо запястий, и дальше до локтей.

И вот, наконец, нить коснулась ее пальцев, и в ладони что-то задергалось.

Сидни ахнула и моргнула. Целая и невредимая мышь вырвалась из рук и юркнула по столу.

Сид спешно поймала грызуна, выставила на пожарную лестницу и закрыла окно, пока он не забежал обратно. Сидни захотелось рассказать Виктору и Митчу о своем подвиге, каким бы маленьким он ни был.

Но на полпути она замялась и остановилась, уловив что-то странное в голосе Митча.

– …это правда необходимо?

– Это чистый расчет, – холодно ответил Виктор. Повисла пауза. Лед звякнул о дно стакана. – Думаешь, мне нравится убивать людей?

– Нет… Не знаю… Думаю, иногда ты просто выбираешь самое легкое, а не правильное.

Низкое, насмешливое фырканье.

– Если ты все еще о том, что случилось с Сереной…

У Сидни перехватило дыхание. Имя, которое никто не произносил почти три года.

– Можно было поступить иначе, – сказал Митч.

– Нельзя, – прорычал Виктор, – и ты это знаешь, даже если хочешь притвориться, что нет.

Сидни прижала ладонь ко рту.

– Сделай меня главным злодеем, Митч. Умой руки. Но не веди себя так, будто Серена Кларк просто жертва или даже несчастный случай. Она была врагом, оружием, и убить ее было не просто умно – это было правильно.

Судя по звуку шагов, Виктор направился в коридор.

Сидни вернулась к себе в комнату. Она подошла к окну, распахнула его и вышла на пожарную лестницу. Привалилась к металлической перекладине и попыталась сделать вид, будто мечтательно смотрит на город, а не сжимает кулаки так сильно, что болят пальцы.

Но Виктор даже не замедлил шаг, проходя мимо двери Сидни.

Когда он ушел, она опустилась на колени, склонив голову к решетке.

На нее нахлынули воспоминания о той ночи. Как Серена приказала не бежать, как разум Сидни очистился, а конечности обмякли. Холодный гараж и пистолет у виска. Долгая пауза, а затем новый приказ сестры – уйти. Найти что-то безопасное. То, что стало кем-то. Виктором.

Но Виктор…

В глубине души Сидни знала.

Должна была знать.

Ей хотелось закричать. Вместо этого она просто ушла. Прыгая через ступеньку, спустилась по пожарной лестнице, не беспокоясь о производимом шуме.

Оказалась на улице и просто пошла.

Один квартал, три, пять – Сидни понятия не имела, куда идет, лишь знала, что не может вернуться. Не может посмотреть Виктору в глаза.

Она достала из кармана телефон и набрала Джун. Они почти год переписывались, рассказывали друг другу смешные случаи из жизни, сообщали, кто куда поехал, что делает, но Сид никогда не звонила подруге.

В трубке раздавались гудки.

Никто не ответил.

Шаги Сидни замедлились, первоначальная волна шока превратилась во что-то более тяжелое. Она огляделась. Ее занесло на узкую улочку, это был не совсем переулок, но и не главная дорога. Люди говорили, мол, города не спят, но они замолкают. И темнеют.

«Вернись», – произнес голос в ее голове – голос Виктора, поэтому Сидни продолжила идти.

И это была ошибка.

В ошибках главное то, что они не всегда