Она просто до смерти заинтересована в этом, или же сама имеет к дневникам какое-то прямое отношение?» — глубокомысленно прикусив губу, рассудила «Справедливость» Одри.

И пускай пиратка взяла себя в руки молниеносно и с безупречной естественностью, от цепкого взора мастера седьмой Последовательности из Пути Зрителя подобные метаморфозы укрыться не могли.

Клейн и сам подметил эту странность за новым резидентом. Юноша изначально намеревался прощупать, как отреагирует на подобное адепт Ордена Аскетов Моисея — ложи, славящейся своим колоссальным багажом оккультных знаний. Вот только результат превзошел все его ожидания, изрядно его озадачив.

«Не слишком ли бурная реакция?» — у Клейна совершенно не было времени ломать над этим голову, и он устремил взор на первую страницу из дневников Рассела.

Глава 567

Исток всех событий

'Девятое апреля. Только что вернулся с маскарада графини Валиан, и душу внезапно затопила гнетущая пустота.

Одна женщина, затем другая, и еще одна… Эта нескончаемая вереница приносит лишь глухую скуку, отвращение, звенящую пустоту и полное душевное оцепенение.

И в чем, скажите на милость, прелесть подобного существования? Неужто ради этого я проживаю каждый свой день?

Так больше продолжаться не может. Я обязан вырваться из этого болота порока и разврата.

И еще, сделаю-ка я себе мысленную зарубку на будущее: нужно отучаться на автомате выводить арабские цифры там, где им совсем не место'.

«…О великий император, неужто и на вас порой накатывали приступы рефлексии и юношеской меланхолии? Это в корне расходится с тем грандиозным образом, что я успел себе нарисовать!» — Клейн, читая эти строки, едва удержался от того, чтобы иронично вскинуть бровь.

Скользнув взглядом ниже, он перешел ко второй записи:

'Одиннадцатое апреля. Графиня Валиан пригласила меня на весьма приватный салон и по секрету шепнула, что там будет присутствовать мадам Джулия.

Ха! Неужто эта чопорная златовласая красавица, вышедшая замуж и перебравшаяся к нам из Лоэна, тоже там объявится?

Сгораю от предвкушения!

Я уже давненько фантазирую о том, как она ведет себя в постели. Искренне уповаю, что ее благоверный, виконт Делиен, не будет проив'.

«О великий император, вы что, напрочь запамятовали свои позавчерашние стенания? Тьфу ты, а ведь как сладко пел, лицемер! И да, вы там в иероглифах ошиблись: не „проив“, а „против“!» — не удержался от парочки едких мысленных шпилек Клейн.

'Четырнадцатое апреля. В последнее время светская жизнь бьет таким бурным ключом, что я начал чувствовать досадную нехватку сил…

И это вам не шутки!

Пусть я еще и молод, но обязан загодя страховаться от подобных мужских конфузов. Воздержание и еще раз воздержание!

Зелье «Археолога», несомненно, укрепило мою плоть и весьма неплохо прокачало определенные навыки, однако постельные подвиги отнюдь не входят в его профиль — это так, приятный побочный эффект.

Нужно и дальше штурмовать ступени Последовательностей. С возвышением метаморфозы, дарованные прежними эликсирами, неминуемо укоренятся и станут сильнее. Вот он, достойный вектор для приложения усилий.

Поговаривают, «Аптекари» умеют стряпать весьма недурные настойки без всяких там скверных побочных эффектов. Пожалуй, стоит разыскать парочку таких знахарей и проконсультироваться.

Но главное — нужно держать себя в ежовых рукавицах. Слепая похоть лишь задирает порог чувствительности, отчего итоговое удовольствие выходит куда более блеклым, чем при умеренности.

Если так сесть и трезво пораскинуть мозгами, в мире полно и других, куда более важных занятий. Человеческой натуре свойственно слепнуть под гнетом низменных страстей, упуская из виду то, что имеет подлинную ценность. С какой стати меня вообще занесло в этот мир? Какие немыслимые тайны кроются в бездонных глубинах звездного неба прямо над моей головой? Откуда берет свое начало первозданное сознание? И если самосознание рождается исключительно из разума, то кем я был до того, как примерил на себя жизнь Хуан Тао? Кому на самом деле принадлежит моя истинная, глубинная суть?..'

«О великий император, вы сейчас на личном примере демонстрируете мне тот самый феномен, когда „до“ человек похож на похотливого зверя, а „после“ превращается в утонченного философа? Хех, так вас, оказывается, тоже терзали сугубо мужские страхи. А я-то, наивный, думал, что вы давно выковали в себе стальную стойкость в этих делах… Какое счастье, что вы не стали учить своих отпрысков китайскому — да, уверен, что не стали. Иначе что бы они о вас вообразили, наткнувшись на подобные откровения? Предсказание Заратула о том, что ваша старшая дочь Бернадетт обернется против вас и предаст, явно взялось не на пустом месте… Хотя, будем откровенны, языковой барьер в этом случае послужил им лучшей защитой…» — Клейн изрядно повеселился, читая эти строки, хотя на его лице так и не дрогнул ни единый мускул.

Дневники императора Рассела давно превратились для него в диковинную смесь бесценной энциклопедии и сборника отборных анекдотов.

Повинуясь легкому мысленному импульсу, Клейн перешел к следующей странице:

'Второе октября. Заратул вновь удостоил меня своим визитом.

Он изъявил желание, чтобы я, ныне шагнувший в чертоги полубогов, наконец-то исполнил данное слово и помог ему умыкнуть из закромов Церкви тот самый смертоносный запечатанный артефакт.

И речь идет о тетради, оставшейся от семьи Антигон прямиком из Четвертой Эпохи — реликвии «1» класса опасности!'

Едва дочитав до этого места, Клейн почувствовал, как его зрачки предательски сузились от неподдельного шока:

Стало быть, это и есть та самая проклятая тетрадь, которую Тайный орден впоследствии благополучно упустил сквозь пальцы.

И именно она, эта самая тетрадь, свела в могилу настоящего Клейна Моретти, позволив ему занять чужую плоть и благополучно пробудиться в этом неизведанном мире!

Вот он — истинный исток всех событий!

'Выходит, поначалу реликвия вовсе не принадлежала Тайному ордену. Напротив, она томилась под надежными печатями в недрах тогдашней Церкви Ремесленника — ныне известной как Церковь Бога Пара и Машин. И Заратулу удалось наложить на нее лапы исключительно благодаря содействию императора Рассела…

Ах да, тот самый пленник из Тайного ордена, томящийся в «Ползучем голоде», до смерти боялся Заратула, клеймя его бессмертным, поехавшим монстром. Не означает ли это, что Заратул, выудив из тетради некие немыслимые блага, умудрился вляпаться в фатальную неприятность? Шагнув от вполне вменяемого «человека», способного вести светские беседы с Расселом, к состоянию чудовища? И не это ли стало подлинной причиной того, что наследие семьи Антигон в итоге было утеряно?

Разумеется, нельзя сбрасывать со счетов и вероятность того, что Заратул спустил тетрадь с поводка совершенно осознанно…

Хм… А ведь из-за того, что Заратул превратился в монстра, Тайный орден лишился своих русалок. В итоге всем последующим