за спиной Билла, пока он общается с сестрой. Чарли бросает на меня обеспокоенный взгляд, который вызывает на моем лице улыбку. К счастью, никто этого не замечает. Билл отправляется к тренеру – надо решить какие-то бумажные вопросы. Рыжий неуклюже шагает вдоль бортика, но, едва завидев девушку, преображается, включая режим ловеласа.

– Сегодня кого-то хоронят? – спрашивает он, подбородком указывая на черную футболку Чарли.

Чарли поднимает бровь и оглядывается по сторонам:

– Не знаю… Я еще не решила. Может быть, тебя?

Я посмеиваюсь.

– Захочешь хорошо провести время – обращайся, – ухмыляется Джимми.

Он подъезжает ко мне с клюшкой наперевес:

– Ну что, Красный Петушок, давай посмотрим, не растерял ли ты форму. Может, еще дорастешь до сокола!

Я игнорирую его насмешки. Вместо этого смотрю на Чарли, а она на меня. Кажется, уголок ее губ немного приподнят – она в игривом настроении. В знак приветствия киваю ей, и мы с Джимми приступаем к тренировке. Красный Сокол снова расправил крылья!

Мы отрабатываем передачу шайбы, затем слалом. И снова, и снова, и снова… Мышцы горят, но, черт, как это классно – выкладываться на полную. Конечно, я немного растерял форму, но чувствую: быстро все наверстаю.

Полчаса упражнений – что важно, без конфликтов, – и я устраиваюсь на трибунах.

По традиции в конце каждого занятия мы проводим дружеский матч. Одна проблема: нас семнадцать, а на площадке может быть только двенадцать игроков. Малкольм находит решение: он просто заменяет играющих. Так что я сижу и жду сигнала. Рядом развалился Билл, а напротив него, на ряд ниже, сидит Чарли. Рукой я могу дотянуться до ее длинных волос. К ней клеятся два парня, которые, как и мы, дожидаются своей очереди. Билл ворчит себе под нос, что зря он привел ее сюда.

А чего ты ждал? Почти ни у кого из нас нет девушки, а Чарли красотка. Два плюс два. Тренер свистит, и Билл выходит на лед. Мы с Чарли остаемся одни. Словно почувствовав на себе мой взгляд, она оборачивается.

– Как прошел первый день? – начинаю я.

– Ничего серьезного. Стив порезался, а так все тихо. Ты же пока не играешь.

– Все еще думаешь, что это я ударил Джорджа?

Чарли закатывает глаза.

– Тише, мачо. – Она смеется. – Расслабься, я пошутила. Похоже, Джимми-чудила был прав: у Красного Петушка проблемы с чувством юмора.

Не удержавшись, я тоже смеюсь:

– Черт, ты это слышала?

– Я стояла в двух метрах от вас, если ты не заметил.

– А, так это была ты? Прости, я видел только напуганные глаза.

– Ха-ха. Кажется, я начинаю тебя понимать, Вестон Паркер.

– Правда? Я весь внимание.

– Ты строишь из себя неприступного. Но на самом деле просто боишься подпустить кого-то близко.

А она проницательна. Что ж, это танец для двоих… Склонив голову набок, я пристально смотрю ей в глаза:

– Не забывай, что я тоже кое-что о тебе знаю.

Я наклоняюсь к ней, подбирая с пола клюшку.

– Первое: ты Крофт, но еще не Лара. Дерешься как девчонка.

С ее губ срывается смешок. Чарли прикрывает рот рукой, ожидая, что я еще скажу.

– Второе: я помню, какое на тебе было белье в ту ночь, а еще знаю, как ты пахнешь. От толстовки, которую ты забыла у меня, разит духами.

Кажется, Чарли даже затаила дыхание.

– Третье…

Тренер дает свисток на замену. Я встаю, на моих губах играет загадочная улыбка.

– И что третье? – взволнованно шепчет она.

– Как-нибудь обязательно расскажу. А сейчас надо идти.

Грязный игрок

Чарли

– Завладеть шайбой – и в центр! – орет тренер.

Уткнувшись носом в учебник, я изучаю биохимию. «Стероидные гормоны» – это, конечно, интересная тема, но я не могу сосредоточиться. После трех тренировок с «Хаски» я наконец привыкла к шуму на катке – меня отвлекает не это. Сегодня вечер пятницы, и моя работа в качестве медсестры-помощницы проходит относительно хорошо. Доктор Аманда не только милая, но и забавная, а самая большая травма, с которой мне пришлось столкнуться, – это синяк от шайбы, которая отлетела в скамейку запасных. Бедняга Джош снял шлем в самый неподходящий момент. Надо сказать, ему повезло – мне только пришлось приложить лед. А синяки, как говорят, украшают мужчин.

– Оборона, не спим! Давайте, пытайтесь помешать!

Нахмурив брови, я в очередной раз пытаюсь сосредоточиться на биохимии. Так, Чарли, соберись. «Хаски» не сдадут за тебя экзамен.

«Во взрослом возрасте тестостерон оказывает влияние на поведение. Этот гормон влияет на психические процессы: он отвечает за импульсивность и перепады настроения. Он ассоциируется с доминирующим, конкурентным и даже агрессивным поведением».

Да, у кого-то, кажется, повышенный тестостерон…

– Давай, давай, веди шайбу. Вестон открыт – пасуй! – надрывается Малкольм.

А вот и он…

Голос разума кричит, чтобы я не отвлекалась, но тщетно. Я уже ищу взглядом правого нападающего. Ничего не могу с собой поделать. Вот он, номер 22. Он мчится к воротам, словно вихрь. Защитники на его фоне – сонные мухи. С другого конца площадки Билл посылает ему шайбу, которую тот ловко перехватывает. Взмахнув клюшкой, Вест запускает пластиковую шайбу в воздух, и та бьется о столб.

– Так, ничего страшного. В следующий раз попадешь, Вестон. Давайте, парни, продолжаем. Играем без тайм-аута.

Разочарованный игрок 22 возвращается на свое место в линии нападения. Смотрю на него, не отрывая глаз: из-под бело-фиолетовой футболки выступают наплечники, так что его фигура выглядит внушительнее, чем обычно. Я еще немного наблюдаю за его игрой, а затем заставляю себя отвести взгляд. Параграф о развитии мышц у мужчин сам себя не прочтет. Десять минут я читаю, а затем тезисно запоминаю. Тренер дает свисток об окончании тренировочного матча, и я складываю вещи в сумку. Он подзывает всех к себе, чтобы проанализировать, над чем нужно поработать. А я, собравшись, спускаюсь вниз – Малкольм в этот момент как раз заканчивает:

– До первой игры сезона осталась всего неделя, поэтому важно поработать над позицией. Престон, не выходи из своей зоны слишком часто. Следи за воротами. У защитников своя работа, у тебя – своя. Джимми, побольше пасов вингерам. Мы хорошо знаем «Уток», мы играли с ними в прошлом сезоне. Их сильная сторона – оборона. Если хотим победить, надо сыграть от Билла и Веста – их ловкости и скорости.

У меня сводит живот. С тех пор как я сижу на тренировках «Хаски», всякий раз, когда слышу его имя, поднимаю глаза и ищу его. Рефлекс. Я как собака Павлова… И почему меня так тянет к нему? Должна признать, он талантливый хоккеист, и