понятия не имею о реальной мощи Трейси, поэтому лезть на рожон вслепую, не просчитав риски, — чистой воды самоубийство».

«Лучше не пороть горячку и прислушаться к голосу разума. Первым делом найду настоящую Элен, вытрясу из нее всю подноготную, а уж потом буду строить планы».

В этот самый миг сыщик почуял неладное: доносившийся из гостиной заливистый храп Даница как-то подозрительно, надолго стих.

«Неужто „Вице-адмирал Айсберг“ пожаловала?» Клейн нажал на ручку и распахнул дверь спальни.

Едва раздался этот почти неуловимый щелчок, как Даниц тут же подскочил на диване, широко распахнув глаза.

Титаническим усилием воли пряча рвущуюся наружу улыбку, пират поспешил заговорить первым:

«Капитан только что связывалась со мной».

«Передала, что армада „Адмирала Крови“ засветилась у Длиннохвостого острова и держит курс на юг. Судя по всему, они намылились в Бушующее море».

«И источник железобетонный!»

«Длиннохвостый остров? Самый южный клочок суши в акватории Ротсид? Стало быть, „Адмирал Крови“ и впрямь держал курс на Байам, но, прознав о стычке Кавитувы с „Морским Царем“ Яном Котманом, благоразумно взял южнее и рванул прямиком в Бушующее море… Хм, то, что его куратор разведки, старина Куинн, так и не отстучал радиограмму, тоже наверняка сыграло свою роль…» — Клейн почувствовал легкий укол досады. Воистину, ни один план не выдерживает столкновения с реальностью.

А ведь он так рассчитывал, что голова пиратского адмирала станет идеальным, триумфальным трофеем, способным увенчать славой безумного авантюриста и охотника за головами Германа Воробья.

Устранение одного лишь «Стального» Маквити должного трепета не внушало… Так и не проронив ни звука, Клейн обдал Даница ледяным, немигающим взором.

Поежившись под этим тяжелым взглядом, корсар нервно усмехнулся:

«Раз уж „Адмирал Крови“ дал деру, вашему с капитаном союзу конец, так ведь?»

«Я свободен? Могу возвращаться на „Золотую мечту“?»

«А если что — свяжетесь через твоего посланника!»

Клейн на секунду задумался. Выудив из кармана блокнот с ручкой, он сноровисто набросал заклинание призыва своего костяного гонца.

Резкий взмах кисти — и вырванный листок, рассекая воздух подобно стальному лезвию, полетел прямо в собеседника.

Даниц, будучи «Охотником» девятой Последовательности, играючи, одним движением поймал послание.

Дважды пробежавшись глазами по строчкам, пират позволил багровому пламени вырваться из ладони, вмиг обратив шпаргалку в пепел:

«Ха-ха, даже если у меня отшибет память, капитан в два счета вытащит эти знания из моей головы».

Слегка замявшись, он вновь натянул улыбку и переспросил:

«Так я поплыл на „Золотую мечту“?»

Сыщик скупо кивнул:

«Плыви».

Плыви… Я свободен! Даниц титаническим усилием воли подавил дикий порыв победно вскинуть кулаки, до смерти боясь спровоцировать этого маньяка Германа Воробья.

Осторожно улыбаясь, он произнес:

— Я тогда мигом спущусь, закрою счет за номер, а заодно прихвачу билет на пароход. Сам понимаешь, в Байаме нынче неспокойно, капитан наотрез отказывается швартовать «Золотую мечту» даже в здешних контрабандных гаванях.

«А в нем еще осталась капля совести, раз догадался сам оплатить проживание…» — не проронив ни слова и сохраняя ледяную невозмутимость, Клейн накинул пальто, водрузил на голову цилиндр и неспешным шагом покинул роскошные апартаменты.

Дождавшись, пока спина психопата окончательно скроется за поворотом лестницы, Даниц пулей заскочил обратно в комнату и, яростно рассекая воздух кулаками, возликовал:

— Да-а! Сработало! Наконец-то свобода!

Не теряя ни секунды, пират нахлобучил любимую кепку и сбежал вниз к стойке портье «Лазурного Ветра». Полностью расплатившись за постой, он предусмотрительно добавил, что съезжать они пока не намерены.

Вырвавшись на залитую солнцем улицу, Даниц взял курс прямиком на бар «Морские Водоросли». Ему казалось, что даже здешний воздух пропитан невероятной сладостью, опьяняя и даруя небывалый душевный подъем.

Но стоило пройти всего пару шагов, как его беззаботный взгляд наткнулся на оклеенную свежими листовками кирпичную кладку на углу:

«… „Пылающий“ Даниц, награда 5500 фунтов!»

Ориентировка красовалась в каких-то жалких двух шагах. Запечатленная на ней до боли знакомая, свирепая физиономия убийственно контрастировала с его нынешним пришибленным видом в надвинутой на глаза кепке.

…Даниц заскрежетал зубами, выдавив кривую, исполненную вселенской скорби усмешку.

Пират судорожно натянул козырек еще ниже, так что тот наглухо перекрыл прямой обзор.

Но даже после этого липкий страх не отпускал. Юркнув в первую попавшуюся галантерейную лавку, он приобрел серый шарф и в несколько слоев обмотал им шею, надежно упрятав под плотной тканью нос и подбородок.

Лишь приняв столь кардинальные меры конспирации, Даниц слегка перевел дух и, прибавив ходу, поспешил к своей цели.

Бар «Морские Водоросли» слыл излюбленным гнездом местных криминальных банд, куда то и дело забредали весьма прославленные корсары.

И пусть этому злачному местечку было далеко до информационного изобилия «Меч-рыбы» или «Ароматного листа», оно могло похвастаться своим неоспоримым козырем: колоссальной агентурной сетью на самом дне преступного мира!

Именно здесь Даниц намеревался раздобыть «левый» билет на пароход до Гаргаса — сделку, совершенно не требующую предъявления настоящих документов.

Он прекрасно понимал, что и в прошлом, и сейчас его розыскные ориентировки сплошь облепили все казенные билетные кассы. Да и тот самый билет первого класса на «Белый Агат» он в свое время раздобыл в точности таким же макаром.

Юркнув в бар, Даниц даже не подумал снимать кепку и шарф. Настороженно окинув зал цепким взглядом, он без труда отыскал Денира — местного барыгу, промышляющего подпольными билетами.

Однако подходить к нему напрямую пират не стал. Оторвав взгляд от этого тощего, смугловатого мужика лет тридцати, он принялся выискивать в толпе свежие, незнакомые лица.

Присмотрев подходящую кандидатуру, Даниц протиснулся сквозь гущу пьянчуг и пристроился рядом с попивающим эль у стойки юнцом. Похлопав того по плечу, корсар заговорщицки понизил голос:

— Выручай, дружище.

— Чего надо? — юнец с явной опаской скосил глаза, узрев донельзя подозрительного типа: нижняя половина лица наглухо умотана серым шарфом, а козырек нахлобученной кепки едва ли не лезет в глаза, скрывая малейшие приметы.

Подобный маскарад вопил лишь об одном: этот фрукт кричаще, запредельно подозрителен!

И всё потому, что дело происходило на архипелаге Ротсид, где даже в самые суровые зимние холода столбик термометра редко опускался ниже десяти градусов тепла!

Даниц незаметно кивнул в сторону Денира:

— Видишь того хлыща?

— Возьми мне у него билет до Гаргаса на завтрашний рейс.

С этими словами он всучил парню три однофунтовые банкноты и тихонько усмехнулся:

— Сдачу оставишь себе.

И пускай контрабандные билеты обходились в разы дороже казенных, до Гаргаса было рукой подать, так что трех фунтов тут хватало с лихвой. Само собой, ради столь короткого плавания раскошеливаться на первый класс совершенно