место, особенно тех, кто разыскивает тебя. Рано или поздно кто-то пересечет нашу границу без спроса, и мне придется наказать его в пример остальным, но я проявляю милосердие, поскольку понимаю, как сильно некоторые из волшебных существ хотят продолжить свой род. Я не могу винить их за их отчаяние.

– Ты попросил лепреконов вернуться? – Больше всего меня интересовало: они были одеты в зеленое? на них были маленькие цилиндры? Сиенна завизжала бы, расскажи я ей об этом.

– Я попросил их подойти к воротам, где они получат свой ответ. В противном случае я уже сожрал бы их на ужин.

– Понятно. – Я улыбнулась и наклонилась вперед, чтобы прижаться щекой к тому месту, где его плечо соединялось с шеей. – Ты так приятно пахнешь, Пушок, – пробормотала я.

Вроде бы его щека прижалась к моей голове. Я услышала, как он вдохнул. Его рука на моей шее нежно сжала ее.

– Я думаю то же самое о тебе. – Его руки обхватили меня крепче. – О самой лучшей вещи на свете.

– Что может быть лучше? – спросила я, потершись носом о сухожилие его шеи.

– Не лучше, но я не отказался бы от стейка на кости средней прожарки, – невозмутимо ответил он.

Я рассмеялась.

– Спасибо?

Он обеими руками провел по моей спине вверх и вниз.

– Я сейчас так голоден.

Я скользнула своими ладонями по его плечам.

– Никогда не понимала фразу о том, что хочется залезть на кого-то, как на дерево, но сейчас я ее понимаю.

Он приглушенно усмехнулся.

– Можешь лазить по мне когда угодно.

Я отстранилась и посмотрела на него. Мне не нужно было повторять дважды. Я никак не могла перестать думать о том, как он сказал, что я могла делать с ним все что угодно.

Я погладила его по рукам, по бугристым трапециевидным мускулам, затем перешла вперед, ненадолго задержалась на его могучих грудных мышцах, скользнула вниз по ребрам, по плоской равнине его твердого живота, а потом, встретившись с ним взглядом, большими пальцами провела черту вдоль резинки его пижамных брюк.

Когда я сделала это, пресс Генри напрягся. Там не было ни шести, ни восьми кубиков – только сплошная твердая бугристая мышца, которой я коснулась, а потом обхватила ладонями его ребра, провела руками вверх почти до подмышек и обратно вниз к талии, ощупывая, разминая его. И все это ощущалось настолько моим, что я не желала ни с кем делиться.

Я встретилась с его напряженным взглядом.

– Как ты относишься к сексу до брака?

Веки прикрыли его ясные яркие глаза, а губы слегка раскрылись.

– Потому что я только за, – сказала я и помолчала чуть-чуть. – К твоему сведению, в последний раз я была в отношениях несколько лет назад.

– Ради тебя я готов на что угодно. – Прежде чем я успела мысленно подготовиться, он поднял меня и с широко расставленными ногами усадил на свои бедра. – Чтобы пересчитать моих партнерш, хватит пальцев одной руки, и в отношениях я был всего один раз, когда учился в колледже.

Я постаралась не нахмуриться в ответ на его признание, ведь это я завела этот разговор, но я была почти уверена, что мне это не удалось.

– Это странно, что я ревную к тем, кого, надеюсь, никогда не встречу?

Генри по-хозяйски обхватил мои бедра.

– Нет, потому что я чертовски ревную и, кажется, не хочу вообще ничего знать о той части твоей жизни. – Его руки подтянули меня повыше на его бедрах. – У тебя никогда не будет ни одной причины ревновать меня к моей жизни до тебя, Нина. Я никогда не поступил бы так со своей будущей женой.

Точно, ведь большинство оборотней не путались с кем попало.

Мне это было прекрасно известно. Когда Мэтти и Сиенна познакомились, они не были девственниками, но ни он, ни она никогда не относились к сексу с пренебрежением. Помимо отношений, возможно, раз или два у них был секс на одну ночь, но на этом все. Оборотни были слишком большими собственниками, а некоторые еще и вспыльчивыми, так что все старались избегать драм в отношениях.

Генри провел носом по моей шее, покончив с этой частью нашей беседы.

– Чем больше от тебя пахнет мной, тем лучше.

Я решила, что этот день, пожалуй, был лучшим в моей жизни, и, обхватив его нижнюю губу зубами, всосала ее, отчего он зарычал так низко, что я ощутила это между ног.

– Я хочу, чтобы от тебя пахло мной так же сильно, как ты хочешь, чтобы от меня пахло тобой, – призналась я в ответ. – Перед тем, как тебе уйти на работу, я буду каждое утро обтираться щекой о тебя всего, хорошенько помечая тебя.

Его стон в ответ навеки отпечатался в моей памяти.

– Как ты узнала, что именно это я собираюсь делать с тобой каждое утро? Покрывать тебя всю, чтобы никто не сомневался, что дома у тебя одержимый муж-собственник.

В моей груди зародился тихий стон.

Но он еще не закончил.

– Можешь помечать меня, сколько тебе угодно, Нина, когда угодно. Чем больше, тем лучше.

– Любой, кто полезет к тебе, будет иметь дело со мной, – простонала я, покачиваясь на нем, прижимаясь к нему еще сильнее. Я уткнулась лицом в его шею и укусила его за трапециевидную мышцу, получив в ответ необузданный стон и толчок бедрами, к которым я прижималась.

Руки Генри спустились к моей заднице.

– Полагаю, начнем уже сегодня?

Он уложил меня спиной на кровать, и его ладони, скользнув под мою футболку, легли на резинку моих трусиков на бедрах.

Я выгнула спину.

– Да, пожалуйста. Прямо сейчас было бы здорово.

Его длинные пальцы проскользнули между тканью и нежной кожей. Он стянул простые серые трусики по моим ногам и бросил их на пол. Я развела бедра в стороны, когда он встал на колени на матрас, положив ладонь на внутреннюю поверхность моего правого бедра и большим пальцем вырисовывая круги в сантиметрах от моей промежности. Его грудь наполнилась низким рычанием.

– Как ты можешь быть настолько совершенной?

Прежде чем я успела возразить, он просунул предплечье под мои бедра, раздвинул мои ноги еще шире, и его рот, устремившись прямиком туда, стал всасывать меня.

Я чуть не воспарила над кроватью, прижав руку ко рту, чтобы