правилам гонок на трек вообще нельзя было выходить посторонним, не говоря уже о том, чтобы заходить в ангары. Все же, каждая из команд старалась сохранить в тайне свои наработки, да и банальный промышленный шпионаж (учитывая, что подавляющее большинство команд и их аппаратов производились и конструировались на заводах по производству гражданского колесного транспорта) никто не отменял.

Ардан, тяжело дыша, не без помощи Дагдага вылезал из резко ставшего свободным, хлюпающим от влаги, комбинезона. По собственным ощущениям юноши, тот, за время получасовой гонки, потерял не меньше трех килограмм веса. А если верить зеркалу, стоявшему рядом с жестяными шкафчиками — все пять.

Оставшись в одном только исподнем, Арди опустился на деревянную скамью и прижался спиной к стене. Холодный камень под шершавой штукатуркой подействовал на Арда не хуже прохладного душа, заставив мышцы расслабиться. Изо рта вырвался облегченный выдох, и Ардан опустил плечи чуть ниже.

— Вы ведь не подстраивали обрушение трека, правильно? — уже без особых эмоций, изрядно обессилев, спросил юноша.

Он не обращался ни к кому конкретному, да и учитывая закрытые глаза — общался, скорее, с пустотой.

Несколько секунд каморка раздевалки нежилась в мягкой, почти даже уютной тишине.

— Обрушение⁈ — взревел Дагдаг.

— Ты думаешь, господин маг, Черному Дому больше нечего делать⁈ — вторил ему Милар.

— Это, конечно, было невероятно эпично, капрал, но! — Дагдаг, судя по звукам, возможно, но только «возможно», едва ли не плакал. — Но ты превратил мое творение в кусок металлолома! Шесть с половиной тысяч эксов! У вас в семействе Эгобаров какая-то дурацкая традиция? Портить имущество Империи⁈ Что за страсть такая к разрушениям⁈

— А что мне надо было сделать, — все так же сухо и без эмоций, чувствуя себя максимально опустошенным, слегка приподнял руки Ардан, — останавливаться и проигрывать гонку?

— Да не было бы никакого проигрыша, — взвыл Милар, который, скорее всего, переживал не столько из-за ущерба, сколько просто из любви к «колесному искусству». — Гонку бы отложили, а… ты видел, как этот старый дамский угодник Наленский прижимался к госпоже Шприц? Он бы, даже если бы ты семнадцатое из шестнадцати мест занял, все равно бы как-нибудь все выкрутил так, чтобы оказаться в одной упряжке с Таисией.

— Тогда к чему все это было? — Арди хотел было возмутиться, но не смог.

Он чувствовал себя пустой стекляшкой, из которой вылили все содержимое, оставив, в качестве утешительного приза, только приятную усталость и собственный ритм спокойного, умиротворенного сердца.

— Потому что вплоть до последнего момента этот нюанс не был известен общественности, — скривился Милар. — Кроме, наверное, самой Шприц. И если бы мы проиграли, она бы, потом, все обставила…

— Что, помимо пари, добилась нашего участия, — подхватил Ард. — И оказалось, что Черный Дом, в лице нашего отдела, ей немного задолжал.

Милар строго «угукнул». Арди вспомнил слова Полковника о работе с некоторыми, весьма ушлыми и, очевидно, совершенно бесстрашными гражданскими. Только таким, как журналист-расследователь Таисия Шприц, могло прийти в голову попытаться использовать в своей схеме Черный Дом. Даже несмотря на почти полувековое забвение второй канцелярии, та… все еще оставалась второй канцелярией.

— И в чем, в таком случае, заключался ваш план? — Арди перевел разговор в другое русло.

— А ты не заметил, господин маг? — как-то слишком уж ехидным тоном, вопросом на вопрос ответил Милар. — Когда ты слишком близко принял к сердцу мои слова про правила и едва не сбил с дороги сразу двух пилотов, хоть один из судей тебе флажок поднял?

В сознании Арда прогремел рефери:

«…Новичок пошел ва-банк, дамы и господа! И вот мы видим, как номер шестнадцатый обходит четырнадцатого и девятого одновременно. Буквально протискивается между их бортами! Судьи, это ведь почти нарушение! Правда ведь⁈ Но — нет, пропустили! Красиво, Вечные Ангелы, как же красиво, что бы ни говорили о новичках!»

Спящие Духи, это ведь было так очевидно и так просто. Черному Дому ничего не стоило немного «повлиять» на судей, чтобы те «не заметили» нескольких моментов со стороны Арда.

— Значит…

— Ты в любом случае выиграл бы, Арди, — Милар выдержал едва ли не театральную паузу. — Финиш ведь сразу после шестого поворота, перед которым прямая. Дагдаг специально построил автомобиль, который выдает максимум именно на прямой. Там началась бы жесткая борьба и судьи смогли бы зафолить вообще всех. Пару секунд от таймера там, пару секунд здесь и даже если бы ты пересек черту шестым или седьмым, то, по таймерам, с учетом штрафов, выиграл бы гонку.

— Но почему вы мне не рассказали?

Учитывая все ту же тишину, Дагдаг с Миларом переглянулись.

После короткого вздоха, капитан переспросил:

— А ты бы сел за руль, зная все детали?

Арди даже не требовалось время, чтобы ответить. Не прибегая ко лжи или к словесным играм Скасти, он спокойно и честно, ни мгновения не раздумывая, категорично заявил:

— Нет.

— Вот поэтому и не рассказали, — как нечто само собой разумеющееся, подытожил Дагдаг. — Нам требовалось, чтобы ты не оказался в самом хвосте. А все остальное сделал бы Черный Дом.

— Это нечестно.

— Это служба, — не согласился Милар. — Как я уже сказал — ты гонял по долгу службы и ради вполне осязаемой цели, а остальные ради всего остального. Ну и приза, конечно.

Арди чуть встрепенулся.

— А что, есть приз?

— Разумеется.

На сей раз голос принадлежал вовсе не Милару, вечно звенящему прокуренной хрипотцой; и не Дагдагу, который говорил едва ли не с теми же нотками, с которыми стучали его молотки и гаечные ключи о листы металла. Если, конечно, никто из них вдруг не научился имитировать женский голос. И весьма, к тому же, необычный.

Ардан открыл глаза.

На пороге, не со стороны ангара, а со стороны входа в сам комплекс, рассчитанный на автомобили и команды пилотов, стояла Таисия Шприц. Все так же лет двадцати семи, может немногим старше. С густыми, черными волосами, размашистыми, кустистыми бровями, высокими скулами, тонким носом, пухлыми губами и блестящим взглядом голубых радужек, обрамляющих темные, глубокие зрачки. Ее сердце, как и всегда, стучало спокойно и ровно.

Арди, прежде, видел госпожу Шприц лишь в образе «старушки», под которую она загримировалась ради приема Тревора Мэн на злополучном дирижабле, а также в обычном, повседневном платье около Арены, и строгом, модном ныне, женском костюме в бар-клубе Магического Бокса. То, как Таисия выглядела на премьере Концертного Зала, Арди почти не помнил — все его внимание в тот вечер занимали Тесс и сделка с Пижоном.

Сейчас госпожа Шприц выглядела, весьма оправдывая свое звание одной из сердцеедок высшего света. Она