Глава 29

Я знала, что это тупо.

А еще я знала, что не было ни одной причины, почему мы не могли подождать еще один день, чтобы сделать это.

«Торопиться некуда», – настаивал Франклин ранее, когда я, запинаясь, рассказала ему наш план.

Было куда, и все же некуда.

В тот же день, когда мы познакомились, братья-гончие решили, что хотят задержаться подольше. Они объяснили это своим желанием провести больше времени с Данканом, который действительно был их братом. Генри тоже подтвердил это после того, как они сняли свои браслеты и позволили всем ощутить их магию. Мне не настолько хотелось знать, был ли у них общий отец, чтобы спрашивать об этом как можно скорее. Но, быть может, как-нибудь в другой день.

Они объяснили, что их мать была долгоживущим существом, известным во многих местах как первая адская гончая, а кое-где как гончая-фейри. Но, в отличие от Данкана, мать воспитывала их до тех пор, пока им не исполнилось пятнадцать, после чего оставила их на Аляске, где они и прожили большую часть своей жизни. Никто не знал, почему она без объяснения бросила Данкана и чем занималась после того, как покинула своих детей много лет назад, но в какой-то момент я напомнила себе, что это не имело значения.

Я не то чтобы хотела, чтобы она вернулась.

Это была ужасная мысль, но я не собиралась извиняться за нее. Больше не собиралась. Я любила его, он был только моим, вот потому-то мне и нужно было провести эту беседу.

Точнее, нужно было, чтобы братья-гончие провели эту беседу. Я была всего лишь невинным наблюдателем. Наблюдателем, весь мир которого зависел от ее исхода.

С тех пор как приехали братья, луна будто понимала, что эти несколько дней были одними из самых важных в моей жизни, и сияла во всем своем великолепии каждую ночь. Такая яркая и прекрасная, от нее магия в воздухе казалась намного слаще и сильнее. Ее свет словно обнимал меня.

Или, как сказал Паскаль, опьянял. Только без алкоголя.

Среди деревьев впереди возникла большая мохнатая фигура, и я выпрямилась, уловив взгляд янтарных глаз в темноте, острую морду. Хищник. Самый крупный в лесу.

Генри мог быть таким бесшумным, когда хотел.

Внушающий трепет волк, отчасти амарок, отчасти Фенрир, подкрался, пока я сидела на поляне, и, опустив морду, обнюхал мои щеки, шею, уткнулся своим теплым и влажным носом в мои волосы и затылок.

До этого момента я была совсем не в настроении смеяться, но тут расхохоталась.

Было щекотно.

Поразительный волк, который с завтрашнего дня должен был стать моим официальным мужем, обернулся вокруг моего тела и медленно опустился на землю. Его ребра и бок так близко прижались к моей спине, что я смогла откинуться на него. Я протянула руку и как можно глубже просунула пальцы в его шерсть, жесткую и мягкую одновременно. Его челюсть, полная острых-преострых зубов, скользнула по моей макушке.

Другой рукой я коснулась длинной ноги сбоку от меня, когда с той же стороны, откуда появился и он, прибежали два малыша. Один наскакивал на другого, по очереди гоняясь друг за другом по пути к нам. Агнес, намного крупнее, чем в нашу первую встречу, но все еще маленький белый волчонок, и Данкан, с более короткой шерстью и невероятными ушами, которыми мне так нравилось закрывать свое лицо при любой возможности.

– Они собираются поговорить с ним сейчас, – сообщила я волку Генри, водя пальцами вперед и назад по его шерсти. Он был таким основательным, что я могла позволить себе утонуть в нем.

И я была уверена, что всегда могла это сделать, даже когда он был в своем ином обличье.

Я покрутила черную прядь между кончиками пальцев.

– Мне нужно знать, Пушок. Я хочу покончить с этим, – призналась я, уткнувшись щекой в его мех. – Они нравятся мне, и я вижу, что ему тоже.

Он скользнул мордой по моему лицу. Звук его дыхания успокаивал.

– Из-за их разницы в возрасте мне все еще сложно осознать, что они братья, но кто я такая, чтобы судить? Судя по тому, что он упоминал, Франклину как минимум четыре тысячи лет, – высказала я ему о мужчине, которого оставила на кухне со своими родителями и друзьями. У них было так много вопросов к нему.

Волк Генри снова положил свою челюсть на мою макушку, и со стороны клуба раздался звук открывающейся и закрывающейся двери, давший мне понять, кто идет.

– Взгляни на него, Пушок. Он совсем не похож на оружие массового поражения, – пробормотала я, и тут вселенная будто услышала меня, и он запнулся. Данкан споткнулся обо что-то и перекувыркнулся через голову, после чего снова вскочил на ноги с таким видом, словно ничего не произошло.

Я ухмыльнулась, даже несмотря на знакомый страх, сковавший мой живот.

Что бы ни случилось, мы будем вместе.

Вместе мы могли выдержать что угодно.

Как, например, моего биологического отца, вестника смерти, которого его собственный брат вырубил и оставил на несколько часов спать во дворе, пока Франклин не сжалился и, с помощью других мужчин загрузив его в машину, не отвез его в ближайший мотель. Вернувшись, мой дядя пересказал основное. Мой биологический отец был готов отступить, но он желал поговорить. Рано или поздно. В будущем, но только в ближайшем будущем.

Он походил на упрямого самовлюбленного козла, но, разумеется, его уже было не исправить.

И я согласилась. Часть меня надеялась, что он забудет или передумает – такое было бы не впервые, – но другая, очень маленькая и мелочная часть меня радовалась, что он сожалел и теперь был вынужден жить с этим. И эта же крошечная часть меня надеялась, что он попытается наладить наши отношения, что он падет мне в ноги. У меня было столько вопросов.

Посмотрим.

Я не собиралась ждать, затаив дыхание.

К тому же сперва мне нужно было пережить это.

В глубине широкой груди Генри раздался звук, когда двое мужчин зашагали по траве, неровно покрывавшей холм. Я была уверена, что братья – подробно рассказавшие мне о том, как их называли Хуодоу, когда они недолго жили в Китае, – могли учуять мое волнение, но я решила не скрывать его от них. Данкан был мне дороже всего на свете, и я никогда не стала