Не теряя ни секунды, Семён Семёнович растворился в зеленых зарослях, двигаясь на звук родного оружия. Джунгли сомкнулись за его спиной, скрыв тела первых неудачников, решивших поохотиться в этих лесах. Игра только начиналась, и правила в ней предстояло диктовать совершенно другим людям.

Джунгли неохотно расступались перед бегущим человеком, цепляясь лианами за одежду и хлеща по лицу влажными ветками. Семён двигался перебежками, словно скользил между гигантскими стволами. Звуки боя нарастали, превращаясь из разрозненных хлопков в сплошную какофонию смерти. К басовитому рокоту ПКМ добавились злые, частые огрызания автоматов Калашникова и визгливые очереди американских М-16.

Специфический запах сгоревшего пороха смешался с вонью гниющей растительности. Старлей сбавил ход, упал на живот и последние тридцать метров прополз по-пластунски, раздвигая широкие листья папоротника стволом трофейного карабина.

Впереди открылась небольшая низина, больше похожая на высохшее русло реки. Картина, представшая перед глазами инструктора, была достойна кисти художника-сюрреалиста. Посреди грязевого месива, увязнув по самые оси, беспомощно застыл армейский «Урал» с брезентовым тентом. Вокруг машины, грамотно используя складки местности и поваленные стволы баобабов, заняли круговую оборону десантники. Тельняшки, знакомые камуфляжи, крепкий мат, летящий над позициями — ошибиться было невозможно. Свои.

Только вот положение у парней было незавидным. Их зажали плотно. С пологих склонов низины по псковской десантуре вели перекрестный огонь превосходящие силы противника. Десятка три мелькающих в зеленке фигур. Местные партизаны вперемешку с крепкими парнями в тигровом камуфляже, явно профессиональными наемниками.

Взгляд Хмельницкого мгновенно выцепил главную фигуру на поле боя. На правом фланге обороны, за массивным вывороченным корнем, расположился пулеметчик. Габариты бойца внушали трепет — настоящая скала, обтянутая тельняшкой. Псковский Илья Муромец методично, без суеты и лишних движений, вколачивал короткие очереди в подступающие цепи врага.

— Не лезь поперек батьки в пекло, — густым, ровным басом донеслось до Семёна в короткой паузе между выстрелами.

Пулеметчик плавно перевел ствол левее и срезал двоих особо резвых атакующих, попытавшихся подобраться к застрявшему грузовику.

— Поспешишь — людей насмешишь. А у нас тут не цирк, — добавил гигант, хладнокровно меняя короб с лентой.

Рязанец усмехнулся. Мужик работал как часы, но противник постепенно сжимал кольцо. Наемники поняли, где находится главная огневая точка русских, и начали сосредотачивать огонь на позиции пулеметчика. Кора на корне перед богатырем разлеталась в щепки под градом пуль. Хуже того, на пригорке, буквально в сорока метрах от застрявшего «Урала», один из партизан уже пристраивал на плечо длинную трубу гранатомета М72 LAW, целясь прямо в грузовик.

Пора было вмешиваться.

Офицер находился на идеальной фланговой позиции: чуть выше атакующих порядков врага, в густой тени, откуда весь склон просматривался как на ладони.

Семён упер приклад в плечо, выдохнул, ловя в мушку затылок гранатометчика. Палец мягко потянул спусковой крючок. Карабин сухо дернулся. Азиат с трубой нелепо взмахнул руками и кубарем покатился вниз, отправив заряд высоко в небеса. Ракета с шипением ушла в зеленый купол, срубив верхушку пальмы.

Не дожидаясь, пока противник поймет, откуда прилетело, инструктор перенес огонь. Вторым выстрелом снял пулеметчика с М60, который пытался подавить позицию советского богатыря. Третья пуля досталась парню в панаме, отчаянно махавшему руками и пытавшемуся перестроить своих людей.

Тройной удар в спину произвел эффект разорвавшейся бомбы. Наемники дрогнули. Невидимый стрелок на фланге сломал им весь рисунок боя. Паника — штука заразная, особенно когда ты не понимаешь, сколько стволов бьет тебе в тыл.

— А ну, накиньте им, братва! — заорал кто-то от «Урала».

Десантники, почуяв замешательство врага, ударили с удвоенной силой. Загрохотали подствольники, щедро засевая склон ВОГами. Пулеметчик-гигант выдал длинную, злую очередь, окончательно прижимая оставшихся партизан к земле.

Поняв, что легкая прогулка обернулась кровавой баней, противник начал стремительно откатываться. Местные растворялись в джунглях с проворством обезьян, бросая раненых и оружие. Наемники отходили грамотнее, огрызаясь короткими очередями, но тоже не горели желанием продолжать банкет.

Спустя три минуты в низине воцарилась относительная тишина, прерываемая лишь стонами раненых и треском остывающих стволов.

Хмельницкий повесил карабин на плечо и, не скрываясь, начал спускаться по склону, хрустя ветками, чтобы обозначить свое присутствие. Выходить к адреналиновым десантникам из кустов без предупреждения — верный способ получить пулю между глаз.

— Эй, на броне! — громко крикнул рязанец, поднимая свободную руку. — Свои идут, не вздумайте шмалять!

Из-за укрытий настороженно высунулись несколько перемазанных грязью и копотью лиц. Навстречу гостю, тяжело ступая по вязкой глине, поднялся тот самый пулеметчик. Вблизи боец казался еще крупнее. Настоящий медведь с добродушным, но по-крестьянски хитрым прищуром и пудовыми кулаками. ПКМ в его лапах выглядел игрушечным.

— Свои-то свои, — прогудел здоровяк, внимательно изучая незнакомца без знаков различия, с американским стволом и трофейным тесаком на поясе. — Да только по одежке встречать в этих краях примета плохая. Ты кто таков будешь, мил человек? И откуда свалился на нашу голову?

Семён остановился в трех шагах от гиганта. Окинул взглядом помятый, но не сломленный личный состав, изрешеченный «Урал» и живописные трупы в американской форме вокруг.

— Старший лейтенант Хмельницкий. С небес свалился, прямо в это болото. А вы, я смотрю, тут знатно окопались. Командир ваш где?

Богатырь тяжело вздохнул, поправляя сбившуюся тельняшку, и кивнул в сторону грузовика.

— Был командир. Капитан Смирнов. Да только не долетел он, царствие ему небесное. Как шарахнуло нас чем-то, вспышка, трясучка… Очнулись мы в этом парнике, а ротного осколком посекло. Прямо в кабине. Так что сироты мы теперь, товарищ старший лейтенант. Рядовой Скобарь, Иван Михайлович. Пулеметчик.

Хмельницкий подошел к кабине. Водитель был жив, но контужен, а вот на пассажирском сиденье действительно находилось тело офицера. Семён молча стянул с головы воображаемую фуражку, отдавая дань уважения.

Ситуация вырисовывалась паршивая. Рота без управления в незнакомой местности, кишащей врагами.

— Значит так, славяне, — голос инструктора резко изменился, приобретя стальные, командные нотки. — Время на траур не выделено. То, что мы живы — уже нарушение законов физики и здравого смысла. Но раз мы здесь, будем работать. С этой секунды я принимаю командование на себя. Возражения есть?

Тишину нарушил хриплый, с сильным немецким акцентом бас, раздавшийся из-за кузова грузовика. На свет божий вылез человек необъятной ширины в плечах, с РПГ-7 в одной руке и помятой фляжкой в другой.

— Какие могут быть возражения у покойников, герр старший лейтенант? — пробасил гигант-гранатометчик, вытирая огромной лапищей лицо. — Мы ж того… разбились. Борт в штопор ушел. А тут джунгли, макаки с автоматами и ни капли нормального спирта