— Немного.

— А вы, сэр? — перевёл взгляд на Александра.

Данилов не ответил. Игнорировал полицейского. Весь его вид говорил: «Отвали, я здесь просто пассажир».

Полицейский отошёл ещё на шаг, щёлкнул рацией.

— 143-й, контроль. Проверка Dodge Ram, номер 7-Кило-3-2-9… Да. И водительское. Максимо Ортис. Дата рождения…

Выслушал ответ диспетчера. Немного расслабился. Взял документы в правую руку.

Максим ощутил лёгкую вибрацию. В подлокотнике. Джинн. Короткий двойной сигнал — предупреждение. Затем сразу длинный — перезагрузка.

— Скажите, сэр… — начал Бартон, — есть ли в авто…

Внезапно мир заполнился длинными пушистыми волокнами. Запахло ванильной карамелью. «Как много сахарной ваты!» — удивился Максим. Уши заложило, звуки полностью исчезли, во рту стало сухо. Затем где-то над горизонтом справа небо коротко вспыхнуло неровным швом электросварки. Отблески полицейской люстры в зеркалах погасли.

Максим посмотрел в зеркало. Сержант Бартон сначала застыл с широко открытыми глазами, а потом вдруг разжал пальцы, выронив документы.

И выхватил пистолет.

Глава 1

Москва. Пятница. 07:14

В окне — выцветшее московское небо, почти прозрачное. Ни солнца, ни облаков. Всё стёрлось в одно ровное, пепельно-розовое марево, будто город растворялся с самого утра. На столе — недопитый кофе и смятый тост с ветчиной и сыром. Крошки хлеба прилипли к локтю, но Максим этого не замечал.

Он сидел в кухонной зоне своей однокомнатной квартиры-студии. Организму нужны углеводы на завтрак, потому что мозг без них работает как попало, а то и вовсе откровенно бастует, но аппетита не было совершенно. Потому что нужно высыпаться, подумал он. Два часа сна мало для нормального восстановления, но пора на работу. Он встал из-за стола и машинально поставил чашку в посудомойку, после ужина нужно будет запустить цикл. Хотя сейчас, когда он снова жил один, хорошо, если посуды за день наберётся на половинную загрузку. Максим невесело усмехнулся: выходила экономия. Только какая-то грустная.

Фотографию, которая постоянно норовила оказаться сверху в стопке журналов «Квантовой механики» на консоли кровати, он снова сунул под журналы. Снимок был из Сокольников, прошлой весной. Катя — в короткой бежевой куртке, смеётся в объектив. Его рука на её плече. Тогда они говорили о своём будущем доме. Катя предлагала Анапу, он мечтал об Алтае. Сейчас — тишина и утренний кофе, аромат которого даже не чувствовался. Максим так и не набрался сил сунуть эту фотографию в шредер, как он сделал со всеми остальными. Она выпала из старого журнала через месяц после того, как Катя ушла. «Мне нужен кто-то более… живой в выражении своих чувств ко мне, — сказала она, собирая вещи. — Кто-то, кто будет уделять мне времени больше, чем своей замечательной работе. Своим блестящим квантовым алгоритмам».

Через неделю после её ухода Максим запустил скрипт, который пробежался по всем фото в его облаке и безвозвратно удалил все снимки, на которых распознал лицо Кати. Несколько старомодных бумажных фотографий Максим сначала сунул между крышкой и клавиатурой ноутбука, а когда пришёл в лабораторию — в шредер. Но эта, видимо, самая последняя фотография избежала общей участи. Сейчас ему уже не хватало духа избавиться от неё.

Куртка — с вешалки, лямку рюкзака на плечо. Доводчик захлопнул дверь мягко, почти беззвучно, пикнула сигналка. Кнопка вызова лифта зажглась автоматически. Максим улыбнулся — влезть в сеть жилкомплекса было нетрудной задачей, и его скрипты работали исправно. В зеркале лифта отразился кареглазый мужчина лет тридцати с тёмными вьющимися волосами. Серые джинсы и джинсовая куртка, небольшой рюкзачок, модные пару лет назад японские кроссовки. Лифт мягко спустил его с 17-го этажа. Под ногами в холле — плитка под гранит со строгим орнаментом. Панельные стены, транслирующие рекламу услуг ресторана с верандой на крыше соседнего здания. Всё знакомо, всё неинтересно. Он не замечал этого, просто шёл.

На улице воздух резал лицо. Осень была сухой, злой. Листья в парке гремели под ногами, как ржавые монеты. «Сокольники» в это время почти пустые: редкие пенсионеры на скамейках, пара бегунов, уборочная техника. Под ногами — влажная брусчатка, дорожка уводила сквозь аллею клёнов. Максим шёл быстро, как будто спешил не на работу, а прочь от квартиры. В голове — схемы, уравнения, паттерны вероятностной фильтрации. Постепенно привычные мысли завладели им, и Максим не сразу понял, что оказался уже у ворот института. Синий с бежевым функциональный фасад, стекло, бетон, сплит-системы на стенах: «НИИ Квант-Тех». Здание как здание, таких в Москве десятки, если не сотни. Но внутри этого конкретного здания сейчас все его надежды.

Проходная, махнуть пропуском у сенсора, повернуться к сканеру. Охранник кивнул ему, оторвавшись на пару секунд от чего-то на своём столе. «От смарта, конечно», — отстранённо подумал Максим. Он не стал вызывать лифт — поднялся пешком, три этажа, шесть широких светлых пролётов. Так быстрее. И дышится свободнее. И ещё, если честно, он не хотел сейчас ни с кем разговаривать.

В коридоре третьего этажа как всегда: гул кулеров, щелчки реле, запах нового пластика и свежего припоя. Где-то играло радио, крутили популярный летний хит. Он пробрался мимо лаборатории биоинформатиков — там уже спорили о какой-то сетевой модели, и свернул к себе. За стеклянной перегородкой его лаборатории маленький родной техномир: три терминала, тестовый сервер в стеклянном кубе климат-контроля. И планшет на зарядке в специальной консоли за запертой прозрачной панелью.

Планшет.

Максим подошёл, приложил палец к сенсору. Панель мягко скользнула в стойку.

Нажал кнопку.

Экран мигнул. Зелёный на чёрном интерфейс, монохромное ретро. Курсор. Минимум графики — только то, что нужно.

JINN SYSTEM // v0.93 [quantum kernel booted]

Никакой спешки.

Ритуалы до сих пор соблюдают даже космонавты, и Максим нарушать свой тоже не собирался. Он подошёл к кофемашине, педантично проверил наличие зёрен арабики и воды. Кофемашина была его личной, старенькой, сделавшей ему, наверное, тысячи порций эспрессо. Он таскал её с собой по разным офисам столько, сколько зарабатывал программированием, чуть ли не всю свою сознательную жизнь. Максим хмыкнул — раз уж первый утренний кофе не задался, попробуем исправить ситуацию. Поставил чашечку на подставку, нажал кнопку, вдохнул пряный запах напитка. Грустно улыбнулся — чашечка была подарком Кати на Новый год. Лучше бы… избавиться от неё.

Он сунул в уши капли беспроводной гарнитуры, сел. Сделал глубокий вдох. Он всё собирался и никак не мог до конца решиться подключить Джинна к реальному миру. Настоящему, шумному, в большей мере упорядоченному — с общественными веб-камерами, погодными