Ржа. Ну, тогда многое становится понятно. Она не стала бы никого слушать, даже своего основного, пытающегося спасти ее жизнь. Однако мертвая царица – это даже бо́льшая катастрофа, чем была бы гибель всех нас. Семья без своей царицы жить не сможет.

– Ты помочь-она! – проревел Каузи.

Я встретил каноэ и придержал его, чтобы трое стекловаров смогли вынести свою обмякшую царицу. Царап принялся за дело. Голубка держала аптечку. На ее лице отражался такой испуг, какой я хотел бы испытывать… вот только я чувствовал нечто похуже. Безнадежность.

Царап заставил их повернуть Ржу, чтобы осмотреть сочащуюся рану у нее на груди, вылил что-то на нее, а потом – на еще одну рану дальше, на животе. Он заглянул ей в рот, из которого текла слюна, прижался головой к шее, прислушиваясь, пощупал ее живот. Похоже, он не находил искомого, а искал он признаки жизни. Он проверял снова и снова и наконец схватил ее обвисшие руки и издал протяжный звук горя стекловаров. Остальные трое вцепились в нее и завыли.

От шума у меня заболели уши. Я улизнул за домик, чтобы зажать уши – и задуматься.

Хотя бы в этом моей вины нет. Ржа должна была быть умнее. Ее не должны были сюда отпускать, никто не должен был: ни ее семья, ни другие стекловары, ни люди. Но она здесь, мертвая, а я – руководитель группы, так что теперь это моя проблема. Во-первых, этот шум может кого-то привлечь. Мне нельзя и дальше прятаться за домиком.

Трое вопящих стекловаров опустились на землю, продолжая держать ее обмякшее тело. Каузи, еще один основной и работник. Царап с Голубкой отступили назад и обернулись ко мне, ожидая распоряжений. Я осмотрелся, проверяя наличие хищников, а потом поманил их к себе.

– Нам придется их убить? – спросила Голубка.

– Нет, – ответил Царап все еще хрипло, – они убить-они себя.

– Не здесь и не под моим командованием, – заявил я. – У нас работа – и нам нужны все руки. Царап, они это поймут?

– Не убить-они здесь. В городе, на церемонии.

– Отлично. Солнце скоро сядет, и нам надо с этим разобраться поскорее. Прежде всего, Царап, нужно, чтобы они прекратили этот шум. На него что-нибудь заявится.

– Да, – согласился он и направился к ним, издавая сложный запах.

– Мне их жаль, – сказал я Голубке, – но она была тупая – и сама видишь, что она сделала.

Голубка кивнула. Семья царицы слишком сильно от нее зависит. Сейчас эти трое ослепли от горя, страха, потери – они остались абсолютно одни в мире, где необходима царица, которая всех направляет и контролирует.

Я снова осмотрел каноэ и вычерпал из него воду. Оно выдержит максимум троих. Я попытался придумать способ благополучно вернуть нас всех домой. Мы все в него не влезем, так что кого-то надо будет отправить вперед. Я уплыву последним. Я составил план – и у меня хватило времени на то, чтобы трижды его проверить.

Когда Каузи пришел в себя, я отвел его в сторону.

– Каузи, завтра ты должен увезти свою царицу и Голубку в город.

– Я убить-я.

– Не сейчас. Ты должен воздать почет своей царице, доставив ее домой, и захватить Голубку, чтобы ее полечили.

– Моя царица быть-она мертва!

– И сейчас тебе больше, чем когда-либо, нужно показать, какой прекрасной царицей она была, раз у нее были настолько прекрасные основные.

Он стоял, почти не дыша. Я обвел взглядом всех трех членов ее семьи, надеясь, что они меня слушают.

– Скоро ночь, и нам нужно приготовиться. Здесь ваша царица станет добычей падальщиков. Надо унести ее в домик. Мы будем нести дежурство. Ясно?

– Да.

– Мы подчиняемся.

Запах покорности. И горя.

Когда все дела были переделаны, уже наступила ночь. В небе переливалось зеленое северное сияние. Внутри было слишком тесно, так что я решил провести ночь снаружи, на страже – чтобы уйти от трупа и горестной вони. Голубка сказала, что будет дежурить вместе со мной: может, ей и надо было оставаться защищенной внутри, но я понимал, почему она не хочет идти туда.

Мы взяли несколько одеял, кухонную жаровню в качестве очага и какие-то ящики, чтобы на них сидеть – и освободить больше места внутри. Стекловары ныли на полу, сгрудившись вокруг трупа, закутанного в ее собственные одеяла.

Пока я осматривал домик со всех сторон, Голубка развела в жаровне огонь. Мы решили сжечь остатки бревен плота, потому что они могли привлечь новых крупных трилобитов – и потом ночь была холодная, а огонь отпугнет большинство животных… так мы надеялись.

Я сел, набросил на плечи одеяло и стал думать о том, как попасть домой. Второй основной Ржи сказал, что царица перепугалась из-за того, что движущаяся звезда в небе оказалась космическим кораблем. Она не знала, что может случиться, – и захотела, чтобы вся ее семья находилась рядом с ней. Ее поход не был спланированным – или хотя бы заявленным. Все слишком беспокоились из-за корабля и не заметили ее отбытия.

Нам надо вернуться в город. Скорее.

Космический корабль! Голубка расспросила основного, но мало что смогла выяснить. Наблюдение с помощью телескопа показало, что это явно немаленький корабль или еще что-то искусственное, а орбита его регулярно проходила над Радужным городом, что не могло быть случайностью. За нами наблюдают с высоты. Кто? Или что? И зачем?

Вот-вот возникнут новые проблемы.

Мы мрачно осматривались вокруг, северное сияние изгибалось над нами.

– А мы сможем увидеть корабль? – спросила Голубка.

Бледно-розовая пелена поднималась от горизонта, освещая местность. Движущихся звезд не видно было.

– Здесь небо кажется таким широким! – сказала она.

– Угу. Я видел такое же – даже более широкое, – когда поднимался на гору. Видел землю внизу и небо до самого горизонта. Видел, насколько город мал по сравнению с лесом и что лес окружают горы и Коралловые равнины. И мы знаем, что ниже по течению тоже есть равнины и океан, а за ним – другие континенты, но знаем мы мало. Так мне казалось.

– Мы маленькие.

– Угу. Я никогда не буду больше, чем то, что вокруг меня, – не буду больше города, моей команды. Наших дел. Но и все это может быть большим.

Окружающие нас валуны кораллов отличались от неровных камней и растительности, словно гладкие округлые крыши нашего города. Ближайший к нам коралл начал светиться, а потом зажглись и другие, подальше, – и вскоре они уже мигали одновременно. Я плотнее закутался в одеяло.

– Голубка, а у тебя не было мысли, что кораллы могут оказаться чужаками, как