у нас истинный маг земли, и моторикой тела управляет непосредственно магией. У Лексы так не получится, во всяком случае, этот вездеход на магической энергии не работает. Нужен бензин или… электричество!

Так что выбор электрической медузы из голубого разлома был предопределён техническими требованиями, так сказать.

Я потянулся к Океану, рассчитывая вытащить из него одну из десятков медуз, да так и замер с вытянутой рукой и отвисшей челюстью.

— Что такое? — спросила Лекса.

— Да у меня несколько десятков было одной интересной тварюшки…

— Погоди-погоди! — зараза прыснула в кулачок. — Ты хочешь сказать, что умудрился, каким-то неведомым образом, в собственном Океане, душу потерять? И не одну, а несколько десятков?

— Очень смешно, ага, — нахмурился я. — Или сбежали, или кто-то сожрал. Но такого никогда не бывало!

Вместо медуз я позвал морского змея, чтобы расспросить, что здесь произошло.

Он сразу понял, про кого я толкую. Вот только его рапорт меня озадачил ещё больше.

— Он говорит, было много медуз, но потом они слились и осталась одна, — рассказал я Лексе. — Вот только она на мой зов не откликается, как будто не слышит. Или…

— Или что? Не подчиняется?

— Нет-нет, не в этом дело, — помотал я головой. — Как будто не понимает, что я к ней обращаюсь! А впрочем, когда мы их разлом зачищали, они и вели себя совершенно по-тупому, так что не удивительно. Но слияние душ…

— Ты столкнулся с чем-то новым для себя? — удивилась Лекса.

— Неожиданно, да? — усмехнулся я. — На самом деле не настолько. Многомерная полна чудес, и ни одной жизни не хватит, чтобы познакомиться со всеми. Конечно, чем дольше живёшь, тем реже встречаются сюрпризы. Но несколько тысяч лет — не тот срок. Взять хотя бы страпони…

Я кинул полубогине образ странных хищников, встреченных мной в одном из первых в этом мире разломов.

— И правда… страпони, — согласилась она.

К счастью, Нага ещё не успела испортить её своими познаниями, так что само слово не несло для Лексы никакого скрытого подтекста. Вот Нага точно на остроты бы изошла!

Ладно, с медузой надо что-то делать. И я, сосредоточившись, нашёл её в безразмерном «воздушном» пространстве над Океаном, после чего просто подтянул к себе сам сектор.

— Вот она, красавица, — показал я Лексе.

— Внешний вид ведь роли не играет? — уточнила та.

— Абсолютно никакого!

Но посмотреть было на что. Медуза переливалась оттенками перламутра, окружённая ореолом искрящегося электричества. Она никуда не пыталась сдвинуться, что-то сделать, и, казалось, просто с любопытством нас рассматривала.

Я потянулся к ней сознанием, попробовал понять, что же оно такое. И, к своему удивлению, получил отклик. Вот только…

— Ты что-нибудь понимаешь? — спросил я у Лексы, поделившись с ней виде́нием.

В виде́нии были мы. То есть, наверное, мы. Мне не привыкать к астральному и теневому зрению, в котором даже мерностей больше привычных трёх, я видел мир через тактильные ощущения подземных жителей, фасеточным зрением паука и эхолокацией летучих мышей. Так что я довольно быстро сообразил, что именно я вижу. Тем более, что стоило мне обратиться, потянуться к Лексе, передав ей посланное виде́ние, как оно тут же изменилось. Медуза, которая явно видела поля, наподобие радиолокатора, и визуализировала их не хуже какого-нибудь томографа, почувствовала обмен информацией между мной и Лексой!

— Ну и что же ты такое? — спросил я вслух.

Но ответа не последовало. Медуза понимала, что я пытаюсь общаться, но, похоже, не понимала, о чём.

— Ладно… Смотри. Я Артемис, Охотник и душелов, и ты сейчас в моём Океане душ, — я обвёл рукой вокруг и показал на полубогиню. — Это Лекса, она здесь в гостях, но она тоже душелов. А ты…

Я просканировал медузу и осёкся на полуслове.

— Лекса, это не душа!

— В каком смысле? — не поняла та.

— Она очень похожа на душу! Функционально… Обычно, если что-то ходит, как утка, крякает как утка и плавает как утка, то это утка. А это…

Я смотрел на медузу и не находил слов, чтобы описать, что именно мне показалось странным. Полевая структура в астральном зрении — как у обычной души. Удивительно то, что у неё чистый, беспримесный дар молний. Но, допустим, не настолько уж абсолютно чистый дар и редкость.

— У неё нет границы, — первой догадалась Лекса, которая тоже погрузилась в изучение. — Нет собственного «Я», субъектности.

— Похоже знаешь на что… — я принялся вспоминать, где видел что-то похожее. — На големов, элементалей и… на злобоглаза. В общем, на порождения, искусственные образования. Но при этом…

Я не договорил, потому что медуза внезапно, очень мягко, почти неуловимо, разделилась на две одинаковые медузы. Одна «половинка» осталась висеть напротив меня, а вторая сдвинулась так, чтобы оказаться напротив Лексы.

— … никогда не видел настолько совершенного воспроизведения структуры души, — закончил я на автомате. — Так, кажется, эта идёт с тобой!

— Зачем? — тряхнула головой Лекса.

И вот тут ответ последовал мгновенно.

Обе медузы одновременно изменили свой цвет, и даже попробовали изменить форму. Одна посинела, другая побелела, обе вытянулись. А потом слились снова. И в их окраске белый цвет переплёлся с синим, пока форма и цвет снова-единой медузы не вернулся в норму.

— Кажется… — я почесал в затылке, — нам попалась медуза-исследователь! Смерть её совершенно не смутила, она, кажется, даже не поняла этого. Да и если, как ты говоришь, у неё нет собственного «Я», само тело бессмертно, и даже душа делится и объединяется…

Тут я вспомнил, как тогда, в голубом разломе, после уничтожения медуз оставалось висеть облачко, которое я, не особо вдаваясь, принял за остаточную энергию. А похоже, там была ещё и информационная составляющая, опыт, эманации того отдельного кусочка души. И остальные медузы бросались к нему, чтобы успеть поглотить этот опыт, пока он не рассеялся вместе с энергией.

— … то у неё и нет понимания смерти, — закончил я мысль. — Умерла и не заметила. Всё здесь посмотрела, и хочет двигаться дальше!

Медуза крутанулась вокруг своей оси и снова разделилась на две части.

— Вот, видишь, она согласна! — кивнул я.

— Нет-нет-нет, — запротестовала Лекса. — У неё просто нет личности, субъектности! Она не может сказать «да».

— Но и «нет» сказать она тоже не может, — парировал я. — И что самое интересное, раз это единая душа, кусочек которой будет у тебя, кусочек у меня, то «да» или «нет» здесь просто неуместно! Она одновременно останется у меня и пойдёт с тобой! Как тот кот, который ни жив ни мёртв.

— Вот ведь, как вывернул, а! — восхитилась Лекса. — Что ж… иди сюда!

Она протянула к «своей» медузе руку, и та