что любого мужика следует кормить, быстро разогрела чайник и приготовила яичницу, хотя завтрак не входил в плату за визит.

За едой Коля поведал, что недавно уволился из армии, служил где-то в тмутаракани, а вернулся в Питер, так как здесь раньше учился в институте. «Только вылетел оттуда, – вздохнул гость, – ну да ничего. Знаешь, где я служу? Я мент». И он расхохотался, взглянув на вытянувшееся лицо девушки.

– Да не боись ты. Я не из полиции нравов…

Этим же вечером Коля снова пришел к Катьке, когда она собиралась отправиться на Старо-Невский. В этот раз гость был трезв как стекло и притащил с собой кучу продуктов.

– Не ходи сегодня никуда, – прямо с порога заявил он, – давай лучше поужинаем. У меня именины.

Катерина замялась, но Коля, словно угадал ее сомнения: «А прогул работы я компенсирую», – и снова протянул несколько крупных купюр.

Неизвестно, чем же девушка так приворожила милиционера, но с тех пор он повадился приходить к ней. Иногда они вместе спали, и тогда гость аккуратно расплачивался. Иногда он просто приносил бутылку водки, выпивал ее практически в одиночестве, жаловался на какие-то проблемы (впрочем, никогда не говоря ничего конкретного), потом заваливался спать.

Катя жалела Николая. Ей казалось, что она понимает гостя, и считала, что ему просто не с кем пообщаться. Впрочем, и ей самой, приехавшей в город с периферии, далеко не всегда было кому поплакаться. Коля успел познакомиться с соседкой по квартире, и та при случае шепнула Кате: «Ты, девонька, смотри, не упусти свой шанс»…

Однажды к Катьке забежала Марина. Хозяйка гордо представила гостя: «А это – Колян, мой телохранитель. Можешь звать его просто Шварценеггером», – и засмеялась. Потом вдруг осеклась, перехватив оценивающий взгляд мужчины, медленно поднимающийся по Марининым длинным ногам.

Гостья вскоре ушла, а Коле пришлось выслушать историю о подружке, которой удалось стать любовницей известного актера. «Но ты лучше не засматривайся на нее, Войцеховская – еще та пташка. Вон, «народный» и «заслуженный» за ней хвостом бегает. А она, между прочим, еще и большая мастерица по части стрельбы. Так что это сокровище не для тебя – гляди, грохнет пьяненького из твоего же «макарова»…

Коля, почувствовав, что Катька откровенно ревнует, перевел разговор на другую тему. Но это не спасло их отношений: через некоторое время погиб Маринин артист, Войцеховская переехала к Катерине, а еще через некоторое время «ночная бабочка» познакомилась с Борисом.

Экс-ухажер пытался несколько раз наведываться в гости, но дальше бесед с соседкой, искренне сожалевшей о том, что Катя рассталась с Колей, дело не доходило.

* * *

…Она вздрогнула и поспешно обернулась.

– Здравствуйте, Марина. Не узнаете?

– Н-нет, – испуганно пролепетала она и, чуть помедлив, добавила: – Д-да, кажется, узнаю. Вы были на вилле у банкира…

– Ну, вот и славно. – Подошедший к Марине парень обезоруживающе улыбнулся. – На всякий случай напоминаю: меня зовут Алексей. Алексей Нертов. И у меня есть к вам небольшое, но очень важное дело…

Марина рассеянно слушала, а Алексей меж тем как можно убедительнее излагал историю о некоем долге банка, руководимого Чеглоковым, перед Павлом Сергеевичем. Дескать, покойному причитается гонорар, но выплатить его не успели. В банке рассудили, что эти деньги следует отдать именно Марине, так как родственников у господина Македонского нет, а дарить что-то государству – нелепость.

На самом деле никакого долга не существовало, а автором идеи с гонораром был Андрей Артурович. Пригласив к себе Нертова, он объяснил: «Понимаешь, много лет назад моей маме также помогли друзья. Когда в начале пятидесятых забрали моего отца, то оказалось, что ему все были должны. Ты представляешь, какое это было время? А люди все равно еще год или два «возвращали» деньги»…

Алексей подумал, что молоденькая сожительница великого артиста – не убитая горем жена, которой предстоит еще растить сына, но промолчал и направился в университет: работа с шефом и так давалась тяжело, чтобы еще спорить по подобным вопросам, хватало и других: Чеглоков никак не хотел понимать, что руководитель службы безопасности – не лакей. Что именно бодигард диктует клиенту, как следует поступать, а не наоборот. Но Андрей Артурович легкомысленно отмахивался от большинства советов, высказывал недовольство, полагая, что охранники вмешиваются в его личную жизнь. Считать личной жизнью любовь банкира ко всяким нимфеткам «от искусства» и развлечения с прелестными созданиями в хотя фешенебельных, но кабаках Нертов никак не желал, требуя, чтобы банкира постоянно сопровождала охрана. Да мало ли что может произойти в ресторане? То ли пьяный генерал МВД, побратавшийся с известным авторитетом Костей-Пещерой, то ли просто перебравший клиент… Но начнут качать права – неизвестно, чем кончится.

А сам Чеглоков постоянно заявлял, что его лучшая охранница, кормилица и домохозяйка – престарелая тетушка Наталья Сергеевна. Алексей от таких заявлений лишь мысленно плевался, тем более что пресловутая тетушка тоже поддерживала выкрутасы племянника. Она считала, мол, если захотят убить, то обязательно убьют. Переубеждать старую женщину, что все питерские «заказухи» проходили исключительно из-за неграмотной работы служб безопасности, было бесполезно.

Впрочем, порой на Чеглокова накатывала этакая волна шпиономании, и он вдруг начинал требовать тщательной проверки всех и вся. Вот и после успешной стрельбы Войцеховской на даче Андрей Артурович вдруг всполошился и велел поинтересоваться подробнее этой девицей. Дескать, больно ловко она стреляет. Не ровен час, пальнет не в ту сторону. Почему банкиру пришла в голову мысль о девушке-киллере, было непонятно: о «громких» покушениях с участием прекрасной половины человечества публике было известно мало.

Нертов как мог навел справки о Войцеховской, но компромата, естественно, не обнаружил, о чем и доложил шефу. Теперь же Чеглоков, словно оправдываясь за прошлое недоверие к подруге артиста, велел передать ей этакую компенсацию…

– Не отказывайтесь от денег. – Алексей мягко отстранил Маринину руку, сжимавшую толстый конверт. – Вам они пригодятся. А мне все равно велено их передать. Кстати, если не возражаете, я провожу вас до дома – нынче с крупными суммами по городу девушкам одиноко ходить не рекомендуется…

И Нертов, не ожидая, пока растерявшаяся Марина скажет очередное «нет», подхватил ее под локоть, увлекая к выходу. Позднее он не мог объяснить, почему так поступил: то ли ему показалось, что девушка смертельно напугана, то ли у нее просто была какая-то не такая реакция на вопросы, но интуиция, заставляющая поступать так, а не иначе, определило дальнейшее развитие событий. И очень скоро Алексей понял, что не зря.

Они пошли пешком через Биржевой мост на Петроградскую сторону. По дороге Нертов пытался поддерживать беседу и все больше убеждался, что девушка чего-то