Тот назойливый, едва уловимый гул, что висел фоном с самого пробуждения в этих стенах — стих. Фоновая тревога, заставлявшая сомневаться в реальности каждого луча света, каждого звука шагов за дверью, — отступила. Словно пронзительный, невыносимый визг, длившийся целую вечность, наконец-то прекратился. И в образовавшейся тишине не было пустоты — была ясность. Оглушительная, блаженная, невероятная ясность.

Я сделал глубокий, полный вдох — первый по-настоящему за долгое-долгое время. Воздух больше не обжигал лёгкие. Я больше не боялся собственных мыслей. Я мог смотреть — на комнату, на свет из окна, на магов — и видеть всё чётко, осознанно, без искажающей пелены страха. Это было чудо. Простое и потрясающее.

Приятная тяжесть зелья растекалась по жилам, смывая липкую, удушливую паутину паранойи. Ясность мысли была почти ошеломляющей. Я поднял взгляд на магов — и теперь их лица не казались масками безразличия или угрозы. В спокойных глазах Акселя читалась сосредоточенность, а в чуть менее суровом взгляде Ваалала — тень чего-то, что можно было принять за сочувствие.

— Спасибо, — сказал я, и мой голос прозвучал твёрже, ровнее, без предательской хрипоты и дрожи. — Это… это действительно помогло. Голова прояснилась.

Аксель кивнул, и на его губах появилась лёгкая, но искренняя улыбка.

— Рад слышать. Эффект продлится сутки. Завтра принесём новое.

Этого момента я и ждал. Прямо сейчас, пока мой разум был чист, а мысли — остры и послушны. Пока я мог задавать вопросы не из трясины страха, а стоя на твёрдой почве.

— Скажите… а я могу свободно передвигаться? — спросил я, тщательно выравнивая интонацию, чтобы в голосе не проскользнула прежняя, унизительная неуверенность. — По замку? Или… за его пределами? Или я всё ещё должен считать себя пленником, пусть и в золотой клетке?

Братья обменялись быстрыми, почти невесомыми взглядами — целый диалог без слов. На этот раз ответил Ваалал. Его голос был таким же ровным, но в нём исчезла та леденящая отстранённость, что была минуту назад.

— После собрания совета — да. Ты волен ходить куда захочешь. Но до него… — он сделал небольшую, многозначительную паузу, — тебе лучше не покидать территорию замка. Для твоей же безопасности в том числе. Но во Дворе Неба ты гость. Ходи, где хочешь.

Облегчение — тёплое, живительное, почти головокружительное — разлилось по груди, согревая изнутри. Не пленник. Гость. Эти слова отозвались в чистом теперь уме сладким, почти болезненным эхом.

— А если я хочу навестить Карста? — спросил я почти сразу же, не сводя с них внимательного взгляда, отслеживая малейшую реакцию. — Стражника, которого привезли со мной. Это возможно?

Аксель слегка нахмурился, но не из-за вопроса — его взгляд стал отсутствующим, словно он перебирал в уме правила и исключения.

— Его содержание — отдельный вопрос. Он под стражей, но… — маг бросил короткий взгляд на брата, тот ответил едва заметным кивком. — Да, тебя, я думаю, пропустят. Скажешь стражам, что просто хочешь навестить его. Он в конце коридора на этом же этаже.

Я кивнул, сжимая и разжимая кулаки, чтобы скрыть дрожь нового, на этот раз радостного возбуждения, которое било ключом под рёбрами.

— Понял. Спасибо вам.

— Не за что, — Аксель снова улыбнулся, уже чуть шире. — Завтра вернёмся с новыми зельями. Держись, не наделай лишнего шума.

Маги развернулись и вышли, их мантии бесшумно скользнули по каменному полу, не издав ни звука. Дверь закрылась с мягким щелчком.

И я остался один. В тишине. Но это была уже другая тишина — не давящая, не пугающая. Она была наполнена не страхом, а возможностью. Воздух, который я вдыхал, на вкус был свободой. Пусть и ограниченной этими стенами. Но настоящей.

И теперь я знал, куда мне нужно идти.

Длинный, залитый мягким светом коридор казался одновременно и бесконечным, и слишком коротким. По обеим сторонам — одинаковые двери, за которыми скрывались чужие жизни, чужие тайны. Но в самом его конце, там, где луч солнца из высокого окна падал под острым углом, выхватывая из полумрака мириады танцующих пылинок, я увидел то, что искал. Дверь. И перед ней — двое стражников. Неподвижные, как статуи, закованные в блестящие доспехи Двора Неба. Но их глаза — живые, бдительные — проводили меня взглядом с самого поворота, отслеживая каждый шаг.

Сердце отозвалось частым, но ровным стуком. Не от страха — от решимости. От ясности. Он там. За этой дверью.

Я сделал последний шаг, поставил ногу точно в луч света. Стражи синхронно повернули головы. Их взгляды были оценивающими, внимательными, но без злобы.

— Я здесь, чтобы навестить Карста, — сказал я, и мой голос прозвучал чужим — непривычно твердым, лишенным дрожи. Ясность, подаренная зельем, была прочным фундаментом, на котором стояли эти слова. — Я брат Кариона. Терас.

Один из стражников, тот, что повыше и шире в плечах, медленно оглядел меня с головы до ног. Затем он коротко кивнул своему напарнику.

— Мы в курсе. Десять минут, — произнес он без эмоций — Не больше.

Я лишь кивнул в ответ. Стражник отступил в сторону, открывая путь к тяжелой деревянной двери.

Подойдя к двери я приложил ладонь на прохладную, гладкую поверхность дерева. За этой преградой был тот, кто не дал мне сойти с ума в хаосе Миады. Кто делил со мной тишину, полную отчаяния, и хлеб, отдававший пылью. И сейчас я был здесь, чтобы… что? Поддержать? Утешить? Я и сам не знал. Но я должен был быть здесь.

Комната была копией моей — та же просторность, те же высокие потолки, то же огромное окно, заливающее всё солнечным светом. Но уюта здесь не было. Воздух стоял неподвижный, густой, будто застывший раз и навсегда в напряжённом ожидании.

Карст сидел на краю широкой кровати, спиной ко входу, сгорбившись, уставился в каменную плитку пола, словно пытался прожечь в ней взглядом дыру. Он не шелохнулся, не обернулся на скрип открывающейся двери. Его плечи были подняты к ушам, напряжены до каменной твердости. Пальцы судорожно впивались в край одеяла, сжимая и разжимая его, — единственное проявление какой-то жизни. Простая чистая одежда лишь подчеркивала его потерянность. Вся его поза кричала об одиночестве и отчаянии так громко, что у меня физически сжалось сердце.

— Карст? — тихо позвал я, делая осторожный шаг внутрь. Дверь мягко закрылась за моей спиной с тихим щелчком, отрезав нас от внешнего мира.

Он вздрогнул всем