В голове юноши тут же живо вырисовалась картина того, какие именно сплетни нынче будоражат кулуары Церкви Бога Пара:

Та самая проклятая стекляшка, что обожает играть в вопросы и ответы, внезапно окончательно слетела с катушек!

Тем временем серебристые буквы на глади ростового зеркала суетливо зазмеились, перестраиваясь в новую фразу:

«О великий владыка, дозволено ли мне считать это за вопрос?»

Клейна так и подмывало отрезать «нет», однако, дабы не ронять свой заоблачный, непогрешимый авторитет, он всё же снисходительно кивнул:

— Дозволено.

В ответ «волшебное зеркало» Арродес послушно выплело на стекле целую вереницу мерцающих строк:

«Де-юре я еще не числюсь истинным артефактом „первого“ класса, лишь досрочно вкушаю все прелести соответствующего режима содержания. Вся загвоздка кроется в том, что официальное повышение ранга требует железобетонного уведомления остальных ортодоксальных Церквей вкупе с муторной перерегистрацией индексов, а иерархам Церкви Бога Пара банально лень разводить эту бумажную волокиту».

«Вон оно как… Что ж, вполне в их духе…» — Клейн понимающе, едва заметно кивнул и произнес:

— Я услышал тебя.

По амальгаме ростового зеркала вновь пробежала зыбкая водянистая рябь, рождая свежую порцию серебристых слов:

«О высочайший владыка, каким именно вопросом вы изволите испытать своего бесконечно преданного слугу Арродеса на сей раз?»

— Что тебе ведомо о гончих Фургена и Демонических волках тумана? — Клейн с абсолютной, холодной невозмутимостью взял быка за рога, напрочь проигнорировав тот факт, что в эту фразу ювелирно затесалось сразу два независимых вопроса.

Серебристые искры на глади стекла, словно наделенные собственной волей к жизни, суетливо заплясали, перестраивая свои очертания:

'Гончие Фургена — создания поистине уникальные, даже по меркам духовного мира. Их вотчина — сокрытые поры истории. Даже Семь Светов лишь осведомлены об их существовании, но наладить с ними прямой контакт не в силах. Разве что эти твари сами соизволят покинуть свои исторические лазейки ради охоты. Впрочем, даже при таком раскладе то, что предстает чужому взору, с высочайшей долей вероятности является лишь их фантомной проекцией из минувших эпох…

Демонические волки тумана — хищники из высших эшелонов. Пережив крушение древних божеств, Великий Катаклизм и прочие эпохальные катастрофы, а также вековую, кровавую травлю со стороны династий Заратул и Антигон вкупе с Церковью Ночи, они оказались практически стерты с лица земли. Уцелевшие единицы нынче редки как падающие звезды, к тому же каждая такая бестия виртуозно владеет искусством антипрорицания и морока. Взять их след — задачка практически невыполнимая…'

«Иными словами, в закромах Церкви Ночи почти стопроцентно пылятся материалы или реликвии, намертво связанные с Демоническими волками тумана! А разжившись такой диковинкой, можно смело соваться в духовный мир. Если сыграть на непреложном Законе притяжения Потусторонних характеристик и первобытном инстинкте паранормальной фауны к поглощению родственной плоти — выйдет безупречная наживка, чтобы „выудить“ гончую Фургена!» — Клейн, неотрывно вчитываясь в эти строки, молниеносно выстроил в голове кристально ясный, железобетонный план действий.

Глава 1056

Настоящий «дьявол»

Уяснив суть происходящего, Клейн перевел взгляд на ростовое зеркало в комнате и задал следующий вопрос:

— В чем кроется секрет короля?

По глади стекла, словно распахнувшего врата в совершенно иной мир, пробежала легкая водянистая рябь, мало-помалу вылепливая новую картину:

Взору предстали сокрытые в недрах непроглядного мрака руины. И пускай они были густо припорошены вековой пылью, их монументальный облик оставался практически нетронутым временем.

«Выходит, тайна монарха зарыта прямиком в катакомбах „Кровавого Императора“… Арродес благоразумно не отваживается рубить сплеча, или же его всевидящее око банально не способно пробиться глубже?» — Клейн, выдержав короткую паузу на раздумья, обратился к «волшебному зеркалу»:

— Твой черед задавать вопросы.

Декорации в отражении даже не дрогнули. Поверх них лишь начали один за другим проступать мерцающие серебристые слова:

«О великий владыка, терзают ли ваш ум еще какие-либо загадки?»

— Истинно так, — без малейших церемоний кивнул юноша. — Где нынче скрывается «Белая Святая» Катарина?

Серебристая вязь на стекле стремительно поблекла и растаяла без следа, однако сам пейзаж на фоне не претерпел ни малейших метаморфоз — всё те же мрачные руины «Кровавого Императора».

«Не исчезни эти надписи, я бы грешным делом решил, что зеркало наглухо зависло… Катарина затаилась в цитадели „Кровавого Императора“? В той самой, подлинной?» — сыщик глубокомысленно угукнул:

— Твой ход.

Поверх застывшей картины вновь зазмеились светящиеся символы:

«О милосердный господин, отчего же вы не покинете Баклунд?»

'А вопрос-то чертовски хорош, ведь именно такие мысли и бродили в моей голове… Изначально я ввязался в раскопки Великого баклундского смога исключительно из-за клокочущей ярости за невинно загубленные жизни бедолаг вроде старины Колера, да из-за глухой растерянности от краха собственных планов. Уж потом меня намертво пристегнули к статусу благословенного Богини. А затем… затем во мне вспыхнуло искреннее желание отвести грядущую беду. Уберечь тех, кто мне дорог, от мясорубки, устроенной власть имущими мастодонтами. Я наотрез отказался идти на дно в этом ревущем потоке эпохи, предпочтя взять на себя долю риска…

Но сейчас… Узнав, что на пороге стоит мировая война, способная захлестнуть весь свет, и осознав, что ритуал возвышения до «Ученого древности» словно сшит по моим меркам, источая явственный дух чужой режиссуры, я кристально ясно понял: даже вздумай я дать деру, унести ноги вряд ли выйдет. Покинув Баклунд, я всё равно не сброшу с себя то самое бремя судьбы, что волочу с первого же дня. А раз так, куда благоразумнее броситься в пекло по собственной воле. Попытать счастья, сорвать покровы с истинных тайн, нащупать спасительные лазейки и наконец-то намертво взять бразды правления собственным роком в свои руки…' — вихрь этих мыслей пронесся в сознании Клейна, мало-помалу уступая место ледяному спокойствию.

Вынырнув из раздумий, он отозвался абсолютно ровным, безмятежным тоном:

— Банальное бегство не способно разрубить этот гордиев узел.

Выдав этот вердикт, юноша перехватил инициативу:

— Каковы нынешние координаты Трисси?

Декорации в зазеркалье наконец-то дрогнули. Стекло налилось кромешным, густым мраком, по которому лишь изредка скользили какие-то массивные, толстые силуэты.

«Выходит, и всевидящее око Арродеса бессильно пробиться к ней…» — сыщик едва заметно повел подбородком:

— Твоя очередь.

Амальгама вновь пошла зыбкой рябью, и серебристые нити проворно сплелись в осмысленную фразу:

«О великий владыка, ваш слуга жаждет обронить лишь одно слово. Дозволите ли вы мне высказаться?»

— Дозволяю, — с легким, неподдельным интересом разрешил юноша.

Мерцающие буквы суетливо перестроились, вылепив новое предостережение:

«Заклинаю вас: впредь держите ухо востро и будьте предельно, маниакально осторожны!»

«Да еще и