рот не клади, по локоть оттяпаешь. Как доехала? Парни не обижали?

— Не обижали. Что тебе нужно? — спрашиваю прямо.

— Соскучился. Говорю же.

— Что-то я не получала от тебя приглашение на свадьбу Моники.

— Ты знаешь, тебя очень трудно найти. Все тебя охраняют, прячут. ФБР, полиция. Даже не знал, как подступиться.

— Давай сразу к делу? Я устала. День был длинный.

— К делу? — переспросил и усмехнулся. — Нет, Абриль. Я дела по ночам не решаю. До утра подождем. Серхио тебя сейчас проводит в твою комнату. Накормим. Встретим, как полагается. А завтра с утра и поговорим. — Мутит что-то. Не к добру это. Откормить решил, а потом что? Пытать?

— Диего, прекрати. Мне не нужно твое гостеприимство. Говори, что хотел, и отпускай. Обратно меня пусть твои парни везут. С вечеринки сорвали.

— Нет, Абриль. Ни назад к Мигелю, ни в Бостон ты уже не вернешься. Тут будешь, со мной.

— Ха, отца боишься? Вижу, что боишься. Страх так и лезет из тебя отовсюду. И правильно. Ты, кстати, слышал, как умер Гонсалес? В муках, в мольбах о пощаде. Ты так же сдохнешь, когда Гектор до тебя доберется. Не пощадит.

Мои слова его напугали. Я знаю. По лицу прочитала, по глазам.

Пусть он пока чувствует власть, свое превосходство. Но это ненадолго.

Интуиция мне подсказывает, что развязка близко.

— Серхио! — дядя прикрикнул. В кабинет завалился его головорез с надменной рожей. Мерзкий тип.

— Проводи Абриль в ее комнату. Распорядись, чтобы еду принесли и воду. Она у нас останется.

— Сделаю, босс. Пошли, красавица, — говорит и рукой меня задевает. Одергиваю.

— Еще раз назовешь меня красавицей, я тебе башку прострелю. Ты понял?

— Ха-ха-ха, — мои слова рассмешили дядю. — Слышал, Серхио? Девчонка не шутит. Гектор поднатаскал дочурку, поэтому ты не лезь. Я серьезно. — Диего поменялся в лице. — Даже пальцем ее не трогать. Понял?

— Да понял я, понял. Проходите, мадам, — сказал очередную чушь Серхио, и мы вышли из кабинета.

Меня заперли в комнате. Минут через десять принесли поднос с ужином и воду.

Снова заперли. Сижу на постели. Всю комнату уже прошерстила — ничего. Не выбраться мне. Да и куда бежать?

Я не местная. Сдохну где-нибудь, если не догонят.

Побег не прокатит. А что тогда?

Надеяться, что меня придут и спасут?

Кто?

Мигель с Джексоном?

Мало их. Перестреляют. А вот меня оставят в живых.

И умру я от угрызения совести и чувства вины.

Ладно. В одном дядя прав: решать проблемы лучше на свежую голову. Как бы там ни было, я в безопасности. Значит, нужно принять душ и уснуть.

А завтра утром решу, что делать дальше.

Глава 23

Я практически не сомкнула глаз этой ночью. Привычка спать в обнимку с детективом дает о себе знать.

С улицы постоянно слышался шум, голоса. Все время меня будили и заставляли вскакивать с места, вглядываться в темень за окном.

Мигель говорил, что Диего готовится к свадьбе. Не похоже. Совсем.

Может, решил отложить?

Окончательно проснулась, когда рассвело. Умылась, оделась. Сижу.

Ненавижу ждать. Ненавижу не знать, что происходит.

Злюсь.

Постоянно думаю о Джексоне. Что они делают? Что собираются предпринять?

Только бы не сглупили. Не нужно сюда соваться.

А если сунутся, то должны быть полностью готовы, вооружены до зубов.

Как парень тот, в которого Серхио выстрелил? Должен выжить, ранение несерьезное. Ну это в моей больнице бы его на раз-два подлатали. А тут? Тут вообще есть больница нормальная? Должна быть.

И о чем я думаю?

Дверь открылась. Снова этот неприятный тип заходит в комнату.

— Идем. Босс хочет с тобой поговорить.

Послушно встаю с кровати и следую за ним. Вновь заходим в кабинет.

— Доброе утро. Как спалось? — Дядя вновь любезно улыбается, а у меня лишь рвотный рефлекс подступает к горлу.

— Отлично. Давно так хорошо не спала, — язвлю. Замечает.

— Присядь. Сейчас нам чай принесут. — Напротив сажусь. На стул. Серхио из кабинета не выходит. За мной встал. Стоит.

— Ну давай теперь поговорим о важном. Что ты забрала из дома отца? — спрашивает, будто не знает. Все он знает.

— Свою мягкую игрушку. Так дорога мне. Папа в детстве подарил, и, надо же, сохранилась, — говорю эмоционально. Издеваюсь над «любимым» дядей.

— А серьезно?

— Ты знаешь, что я забрала. Меня удивляет, почему ты не добрался первым.

— Искал. Не нашел. И что там? Документы? Флешка? Что? — Не знает.

— Жесткий диск и куча информации.

— И где он? У Мигеля? Или у копа, дружка твоего?

— Потеряла.

— Абриль, давай по-хорошему. По-родственному. Ты говоришь, где диск, а я позволю тебе выехать из страны. Вам обоим, — лжет. Никогда он мне этого не позволит.

— А если нет? — хочу узнать все варианты. Или просто время потянуть.

— А если нет, то я сейчас оправлю своих людей и перестреляю всех в той деревушке. Никого не оставлю. Только тебя. А ты будешь жить здесь, на цепи, как собака.

— У меня есть встречное предложение.

— Слушаю, дорогая.

— Ты возьмешь пистолет и выстрелишь себе в голову. А я просто уйду.

— Ха, интересно. Серхио, — произнес он имя своего головореза и тот тут же обхватил рукой мою шею. Сильно сдавил.

Я впилась в его руку и старалась вдохнуть воздух. Не выходило. Он душил меня.

— Все еще хочешь пошутить? Я не слышу, Абриль. Хочешь?

Бью руками по волосатой руке, что сдавливает мое горло. Безуспешно.

Серхио отпускает, и я начинаю кашлять. Вдыхаю рывками.

— Тебе конец, дядя. Отец приедет… — Перебивает. Кричит.

— Гектор мертв! Неужели не ясно? Он пропал в Бостоне! Его нет больше!

— С чего ты это взял? — пытаюсь вселить в него сомнение.

— Маркос сам выпустил в него пол-обоймы. — Вида не показываю, но внутри все сжалось. Не может этого быть. Не может.

— Твой сын — идиот. Куда тупее, чем ты думаешь. Ему тоже конец. Его ищет ФБР и найдет. Потому что он полный придурок.

— А ты, значит, умная?

— Да, дядя. Я очень умная. Я забрала диск, размножила его и первым делом отправила моему другу из ФБР. Так что неважно, доберешься ты до него или нет. Информация утекла.

— Ты такая же крыса, как и твоя мать. Я говорил брату, что сучка американская сдаст нас всех. Но он не послушал. Вот и поплатился.

— Поплатился?

— Надо было чуть больше взрывчатки в тачку подложить. Но я хотел, чтобы она мучилась перед смертью. Чтобы чувствовала, как ее кожу прожигает огонь. Чтобы видела, как ты, ее дочь, задыхаешься и не можешь выбраться. — говорит и смакует каждое слово. Упивается