ума, а миллионер отвечал на эту неприязнь глубоким презрением, в итоге они старались встречаться как можно реже. Связующим звеном между ними была лишь леди Агнес, как предмет купли-продажи: один ее продал, другой купил.

Примерно в это время вечеринки в поместье стали сходить на нет – наступил сентябрь, и многих стрелков потянуло на север, где больше дичи. Большинство из них уехали, некоторые дамы перебрались в другие загородные дома, но миссис Белгроув и мисс Гриби с места пока не снимались. Первой нравился уют, к тому же у Гарвингтона вкусно готовили. Вторая не спешила уехать, потому что поблизости был Ламберт. Мисс Гриби с разочарованием узнала, что молодой человек уехал в Лондон, но услышала от миссис Трибб, что через три дня он должен вернуться. И она задержалась, чтобы поговорить с ним еще раз, а сама тем временем отправилась в цыганский табор, приглядеть за Халдеей, чья красота лишала ее душевного спокойствия. Иногда ее сопровождал Сильвер – дама дала ему понять, что знает, кто такой Пайн на самом деле. И вдвоем, оставив богемную публику в поместье, они часто приходили поболтать с Измаилом Хирном. Но они хранили его тайну, как и Халдея. И Гарвингтон понятия не имел, что человек, которого он боится и ненавидит, который швырял ему деньги, как кость собаке, находится совсем рядом, иначе легко догадался бы, почему сэра Хьюберта Пайна так интересуют дела этого бродячего племени.

Прошла неделя, мисс Гриби каждый день наводила справки, но Ламберт в лесной хижине так и не появился. Неужели он решил сбежать от нее? И она, сгорая от нетерпения, решила отправиться в Лондон и разыскать его в его клубе. С этой мыслью она сообщила леди Гарвингтон, что завтра рано утром покидает поместье. Дамы только что встали из-за стола и пили кофе в гостиной, когда мисс Гриби сделала свое объявление.

– О-о, моя дорогая, – в смятении воскликнула леди Гарвингтон. – Может, останешься? Почти все уже уехали, в доме будет жуткая скукотища.

– Большое спасибо, – откликнулась миссис Белгроув.

Она сидела у камина, ибо вечер был прохладный. Макияж, пудра, подкрашенные волосы, а также тщательно подобранный наряд – в розоватом свете абажуров леди выглядела максимум на тридцать пять.

– Я не имею в виду вас, дорогая, – пробормотала хозяйка, еще более растрепанная и беспомощная, чем обычно. – Вы тут на правах хозяйки. А ваш рецепт патагонского супа привел Гарвингтона в полный восторг, он так его нахваливал. Но без Клары вам будет скучно.

– Джейн, но здесь еще Агнес.

– Боюсь, Агнес не до развлечений, – сказала дама, устало улыбнувшись, потому что светская болтовня ей наскучила.

– Ничего удивительного, – внезапно вмешалась мисс Гриби. – Ведь Агнес, конечно, думает о своем муже.

Леди Агнес слегка покраснела под пристальным взглядом мисс Гриби, но ответила достаточно спокойно, чтобы соблюсти приличия:

– Он еще в Париже.

– Когда ты в последний раз получала от него весточку, дорогая? – спросила леди Гарвингтон, просто поддержать разговор – это ее мало интересовало.

– Письмо пришло только сегодня. У него какие-то важные дела, вернется через две-три недели.

– Вы наверняка ждете не дождетесь, – усмехнулась мисс Гриби.

– Я всегда рада видеть своего мужа и быть с ним, – с достоинством ответила леди Агнес. Она прекрасно знала, что мисс Гриби ненавидит ее, и догадывалась о причине, но раскрывать перед ней свое сердце – такого удовольствия она ей доставлять не собиралась.

– Что ж, Джейн, если не возражаешь, я намерена остаться, – объявила миссис Белгроув со свойственной ей оживленностью, искоса взглянув на мисс Гриби и леди Агнес. – Утром я получила дружеское письмо от Ламберта – вы же знаете, мы большие друзья, – и он пишет, что собирается приехать сюда на несколько дней. Замечательный молодой человек.

– Ах, боже правый, да, – воскликнула леди Гарвингтон, вздрогнув. – Конечно. Вчера он написал из Лондона и спросил, можно ли ему приехать. Я сказала, пусть приезжает, хотя и упомянула, что поместье заметно опустело.

На лице мисс Гриби отразилась досада, что не укрылось от ехидного внимания миссис Белгроув – молодая наследница жалеет, что поспешила заявить о предстоящем отъезде. Что отпечаталось на лице леди Агнес, пожилая дама не увидела – жена миллионера заслонила его большим веером из белых перьев, наверное, от каминного огня. Но на этом лице было написано удовлетворение, и увидь его миссис Белгроув, она, скорее всего, истолковала бы его ошибочно. На самом деле Агнес была рада, что Ламберт сдержал обещание и больше не намерен избегать ее общества.

В отличие от нее, мисс Гриби вовсе не была довольна, и с ее лица не сходило раздражение, ведь, объявив о своем отъезде, она сожгла за собой мосты. Но еще более, чем поспешность этого решения, ее раздражал тот факт, что она оставляла Ламберта в доме с соперницей, которой больше всего боялась, хотя и не понимала, что молодой человек мог найти в этом бледном, изможденном существе. В ближайшем зеркале она оглядела свою роскошную фигуру в бледно-голубом вечернем платье – прекрасно, как полагала страдавшая безвкусицей мисс Гриби, сочетавшееся c ее рыжими локонами. По мнению миссис Белгроув та напоминала коробку с красками, или закат, или одну из самых броских картин Тернера, но наследница была вполне довольна собой. Что в этой леди Агнес? Всегдашнее белое платье, бледное лицо, сама серьезность – скучная особа, ни дать ни взять монахиня. Мисс Гриби не думала, что Ламберта привлекают монахини, тем более когда у него под рукой, как она считала, такая блистательная амазонка. Однако, возможно, ему по душе темноволосые красавицы вроде Халдеи? Бедная мисс Гриби! Обхаживать кавалера – сколько на этом пути преград! Она молчала, отчаянно пытаясь что-то придумать, чтобы непринужденно отменить решение о своем отъезде.

В разговоре участвовали и другие женщины, и все были рады услышать, что Ламберт намерен навестить свою кузину, ведь он был всеобщим любимцем. Двое или трое из них, включая миссис Белгроув, тут же решили: намеки на то, что Ноэль все еще любит леди Агнес, совершенно беспочвенны, иначе он вряд ли приехал бы туда, где была она. А жена Пайна измождена до крайности, да и не любила никогда своего кузена, все это выдумки. И за что его любить? Он же бедняк, а она замужем за миллионером, похожим на восточного принца, да и манеры у него необычные, хоть и выходят за рамки этикета. Все эти скандальные разговоры, что, мол, Гарвингтон продал сестру, чтобы увеличить семейное состояние, – не более чем сплетни. Леди Агнес вполне счастлива, у нее милый муж, оставляет ей свободу действий; подозревай он, что у нее какие-то отношения с кузеном, не видать бы ей такой свободы! А сколько денег дает ей на расходы! Чего