появлении кораблей все работы там прекратить, приготовиться к бою, держаться скрытно, чтобы шведы узнали о русском здесь присутствии как можно позже. Боты малые и лодьи укройте, но чтоб в любое время могли выйти!

…А ещё через три дня примчался солдат-наблюдатель с отдалённого поста, вестник от Меншикова:

– Шведы идут! Девять кораблей.

Как оказалось впоследствии, шведская эскадра Нумерса, непрерывно ходившая по Финскому заливу, действительно решила войти в Неву, но достаточно большой опыт вице-адмирала подсказал ему осторожные шаги: он двумя пушечными выстрелами просигналил крепости о прибытии эскадры. Крепость немедленно отсалютовала тоже двумя залпами. Это был непорядок: отвечать нужно было одним пушечным выстрелом. Нумерс поморщился:

– Бестолковые всё же люди в крепости! Даже ответить не могут, как положено!

Тем не менее приказал спустить на воду бот, чтобы доставить с берега лоцманов. Похоже, что они уже ждали, во всяком случае два человека приветственно махали шляпами. Но не успел бот подойти к берегу, как люди эти куда-то исчезли, а навстречу прибывшим выскочили русские солдаты. После короткой схватки один из шведов был скручен, остальные отчалили и поспешили назад к кораблю под адмиральским флагом. После доклада Нумерс похвалил себя за предусмотрительность, но по здравом размышлении пришёл к выводу, что нападение совершила небольшая, отбившаяся от русских войск, группа, которая случайно оказалась в окрестностях Ниеншанца. Разумеется, это случайность, без которых не обходится ни одна война. Тем не менее – осторожность и ещё раз осторожность! Он вызвал к себе капитанов двух не самых крупных кораблей «Астрильд» и «Гедан»:

– Возьмёте, кроме тех, кто есть на борту, дополнительно десантников, проверьте вооружение, заряды, ручные гранаты. Пойдёте к берегу, войдёте в устье и попытаетесь захватить или уничтожить этот русский отряд. В случае, если обнаружите более значительные силы, немедленно отходите назад. Самая большая для вас удача будет в случае, если никого вы не обнаружите, а путь будет свободным. Сколько времени нужно на подготовку? Два дня достаточно?

Капитан Пётр Михайлов и поручик Александр Меншиков к тому времени уже готовы были встретить противника. Конкретного плана не было, потому что Пётр твёрдо решил, что вся эскадра просто не в состоянии будет пойти напролом: в Неве кораблям будет тесно. А вот если шведы предпримут какие-то иные действия, то и ответ нужно будет выбирать соответственный. И только тогда, когда от эскадры отделились и направились к устью Невы два корабля – шнява и большой десантный бот, у Петра родился замысел захвата этих кораблей.

Был поздний вечер. При нормальной погоде было бы ещё совсем светло, ведь через месяц-полтора в этих местах воцарятся сказочные белые ночи. Но седьмого мая 1703 года ночка выдалась с плотной облачностью, сильным дождём, стемнело быстро, и вскоре уже почти ничего не было видно. Корабли встали на якорь у самого входа в Неву, чтобы течение не унесло их за ночь в море. Утром предстояло попытаться при попутном ветре войти в реку. Шведы и не подозревали, что совсем недалеко от них в зарослях камыша и в густой тени леса укрылась половина всех имевшихся здесь у русских лодок. Другая половина уже начала движение вниз по течению, накатываясь на корабли широким фронтом. При первых же выстрелах и разрывах гранат поручик Меншиков встал во весь рост с обнажённой шпагой:

– Вперёд! Наши уже в бой вступили, поспешать на помощь надо. А ну, навались, черти, навались, ребята, чтоб своим облегчение было. Мы загородим шведам отход и тоже атакуем! Пошли!

И вылетели лодки из-за мысочка, за которым прятались, и полетели по волнам туда, где в полутьме уже были видны вспышки и откуда доносились яростные крики и грохот боя: это лодки под командованием капитана бомбардиров уже сошлись с кораблями. Будь корабли крупными, океанскими, очень трудно пришлось бы: на высокие борта попробуй забраться под обстрелом и бесконечным градом гранат! Но эти корабли были всё-таки пониже, и русские солдаты буквально облепили борта, срывались в воду, выплывали, если были живы, и всё равно штурмовали упрямо неприятеля. Ничего подходящего именно для морского боя у них не было. Любой мало-мальски уважающий себя пират, идя на абордаж, имел про запас лестницы с крючьями, чтоб зацепиться за борт, кошки на канатах – для той же цели. Русским солдатам, а точнее – уже морским пехотинцам оставалось ползти по якорному канату, бросать гранаты, пытаясь зажечь хоть что-нибудь. Иногда это удавалось, снасти горели и падали, и тут же в них вцеплялись десятки рук и новые охотники лезли вверх, навстречу выстрелам практически в упор, не имея возможности ответить. Шведские гранаты падали в лодки, у многих не успевали догореть фитили, как их подхватывали и бросали обратно или просто в воду. А если фитиль догорал, то лодку разносило в щепки, солдаты вытаскивали своих товарищей, удержавшихся на плаву. И уже очередной охотник вскарабкивался на скрещённые руки, его подбрасывали, и он взлетал на палубу, в самую гущу врагов. Он погибал почти сразу же и почти каждый раз, но давал возможность другим атаковать.

Все шведы собрались у борта со стороны нападавших. И возможно, что исход боя был бы иным, если бы не грянуло с другой стороны «ура!», не началась стрельба. Часть команды и шведских пехотинцев кинулась к противоположному борту. А там уже тоже вскарабкались русские дьяволы! И врубались яростно в схватку. А совсем недалеко, на другом корабле, поручик Меншиков по неистребимой своей привычке к личной встрече с противником, сложившейся ещё с потешных игр, со штурма Азовской крепости, со многих сражений, одним из первых оказался на борту. В дыму и пламени мелькала его фигура с ловкой и смертоносной шпагой. Он успевал наносить удары и пронзать противников, следить за всем боем, видно, Господь одарил его таким талантом – видеть всё вокруг разом и не терять присутствия духа. Вот и сейчас он сразу заметил, как на соседнем корабле среди нападающих уже появился капитан бомбардиров Михайлов, видный издалека, и тоже вступил в бой в первых рядах, да так, что противники шарахались от него в страхе – уж больно грозен был этот русский воин, уж так яростно кричал и… смеялся в бою, и голос его был слышен всем. А это значило только одно: близка победа, близка большая виктория!

Когда всё кончилось, когда потушили все пожары, выгрузили пленных и Алексашка лично отобрал шпаги у офицеров, ведя их на поклон к бомбардирскому капитану, Пётр был всё ещё радостно взвинчен, отовсюду раздавались крики «виват!», настроение было у него воистину победным. Мельком глянув на пленных, приказал накормить