Червячок Якин: Занимался во сне с тобой любовью… подробности нужны?

Верона: Я в душе. Мне неудобно читать, Роман, твой эротический роман. Боюсь, после этого тебе придется на мне жениться.

Мне кажется, он плохо на меня влияет. Никогда и ни с кем не флиртовала так откровенно.

Червячок Якин: Тогда расскажу при личной встрече.

Боже, зачем он это делает?

Может, это еще один метод раскрепощения? Под таким соусом можно что угодно подать!

Теперь кровать, стучащая о стену, будет преследовать весь день.

В глазах смотрящего… Верона, соберись! Холодное сердце, только бизнес. Ничего не отвечаю и просто отключаю телефон.

* * *

После душа мы с Каринкой валяемся на диване и читаем смешную переписку с Фабио. Он больше не пишет, возможно, занят. Сестра бывает такая душка, когда мы заодно.

– Помоги мне с Никитой, – просит, глядя щенячьими глазами.

– Ты уверена, что он тебе нужен? Он же максимально безответственный. Присмотрись к Леше, его другу. Помнишь Восьмое марта?

– Не хочу вспоминать.

– Я не про это… Ты не замечаешь, что нравишься ему? Он же совсем не как Никита.

– Он – Санчо Панчо, его оруженосец.

– Панса! – смеясь, поправляю. – Вот только твой Никита совсем не наивный сумасшедший рыцарь, а скорее Дон Жуан, который оттачивает свое мастерство на таких глупышках, как ты.

– А я не против.

Что за глупость…

– А что потом? Будешь страдать, как я по Ромке.

– Тебе было сколько? Десять или одиннадцать?

– И что? Тебе может быть больнее, чем мне…

– Что ты меня отговариваешь? – она злится. – Это моя жизнь. Можно я сама буду учиться на своих ошибках? Бесишь!

– Ладно, учись. Ты права, прости, – обнимаю ее и целую в щеку. – Помогать не буду, но, если нужен будет совет в виде «Карина, стоп!» – я к твоим услугам.

– Так и я могу, тоже мне советчик.

Я не имею права давать ей советы. Моя жизнь – полный хаос, и я в ней точно не на своем месте.

* * *

Родители все-таки помирились, за завтраком сидят, как голубки, близко-близко. Я должна научиться замораживать свое сердце во время их ссор, а то меня надолго не хватит. Брать пример с Каринки – наушники в уши и спать. Смотрю на нее. Она, как и я, довольная, улыбается.

– Папа пригласил меня в ресторан и погулять по городу, по набережной, – щебечет мама, поглядывая на нас. – Вы же не против, что мы только вдвоем проведем последний выходной?

Папа подмигивает мне, намекая на согласие.

– Нет, конечно! – мы с Кариной воодушевляемся.

Это один из самых вкусных завтраков в моей жизни. Люблю, когда так… все молчат, загадочно улыбаются, а в глазах счастье. Утро!

* * *

Не успеваем мы с Кариной проводить родителей до двери, как на пороге появляется Ромка с букетом ярко-красных роз.

– Вероника, это к тебе! – мама улыбается, а папа жмет ему руку, приветствуя.

Ромка смотрит на меня как-то по-другому. Как будто это была не ночь в разных комнатах, а в одной кровати в обнимку.

Он играет или ему реально что-то приснилось?

Беру цветы, а сама недоверчиво улыбаюсь.

– Вы позволите украсть вашу дочь на целый день? – Ромка останавливает родителей неожиданным вопросом у выхода.

– Да хоть навсегда! – шутит мама и открывает дверь.

Или не шутит? Недавно возникшее чувство собственной ненужности родителям снова подбирается к горлу. С трудом сглатываю обиду.

Не удивлюсь, если мама сейчас от радости разуется и достанет из шкафа золотые коронки, чтобы вместе с ними благословить нас на долгую счастливую жизнь.

Зажмуриваюсь, отгоняя образ нашей с Ромкой свадьбы, где вместо кольца на палец он надевает мне на зубы эту реликвию.

Бр-р!

Санта Клеопатра, пусть Каринка первой выйдет замуж.

– Ты чего? – Ромка подходит близко, заметив, как я жмурюсь, и шепчет на ухо. – Представила наш первый раз?

Угу. Чуть не стошнило от подробностей.

Он отстраняется и ехидно улыбается, но заметив, как хихикает Карина, делает серьезное лицо.

Наверное, услышала…

Может, она права, что ей нужен Никита? Он любит называть всех зайцами, а у Карины явно длинные уши.

Родители уходят, а Ромка стоит передо мной, загадочно улыбается и манит своими океанскими синими. Хочется на месте провалиться.

– Собирайся, детка! – он подмигивает.

Что происходит? Верона, соберись! Холодное сердце…

Холодное сердце тает, как мороженое.

– Куда?

– Увидишь!

Боже, сколько таинственности! Боюсь представить, что у него на уме.

– А можно с вами? – влезает Карина, и мы синхронно отвечаем: я – «Да!», а Ромка – «Нет!»

Сестра бегает взглядом от него ко мне, а потом закатывает глаза и со словами: «Все с вами ясно!» уходит в зал и включает телевизор.

Не могу сдержать улыбку. Нюхаю аромат цветов и поглядываю на Ромку, который почему-то покраснел и стоит, убрав руки в карманы.

– Красивые! – я подхожу к нему близко и, поднявшись на носочки, целую в щеку.

– А я хотел в губы, – Ромка наглеет, и снова бровь его ползет вверх, когда он меня обнимает.

– Крошки подбери! – освобождаясь из объятий, я сбегаю на кухню.

– Это не крошки… – слышу вслед. – А мое сердце, детка!

Скорее гормоны, сладкий!

Я наливаю в вазу воду, чтобы поставить цветы, а сама растекаюсь от счастья. Еще немного, и придется соскребывать меня со стен, настолько распирает.

Глава 10

Ромка ждет в машине, пока соберусь. И чем дольше я это делаю, тем больше ощущение счастья сменяется тревогой. Знаю, что это просто игра в пару, но где-то внутри, из самой глубокой впадины всплывает старое чувство – вера, что все по-настоящему, по-взрослому.

А следом страх, что в момент, когда нужно будет снять маску влюбленности и спуститься со сцены, – я не смогу и просто рухну в оркестровую яму.

Сверну шею, разобью сердце.

Новый страх, который появился вчера, – что никто мое падение даже не заметит. Потому что я – привидение в глазах близких мне людей.

Наверное, тревожность – это заразное чувство, и мама меня им наградила. И пока у меня всего лишь первые симптомы, необходимо принять лекарство.

Лучшая защита – это нападение, и если я вступила в эту игру и одобрила сценарий, то надо идти до конца. Играть, проживать искусственные чувства. Тогда в финале меня ждут овации, крики «Браво!», а я буду кланяться и улыбаться. Даже если эта улыбка будет сквозь слезы, потому что так задумано режиссером. Режиссером Якиным!

Возможно, сама жизнь