Стоп!

На сегодня лимит жалости к себе исчерпан!

Куда-то повело меня не в ту сторону.

Планы-то у меня совсем другие!

Солнце, Италия, возможно, Фабио, которым нужно заняться вплотную.

Отхожу от окна родительской спальни, из которого видны дорога и Ромкин автомобиль.

Любопытство берет верх над страхом.

Скорее всего, Ромка решил сделать круг почета, познакомить со своими друзьями, компанией. Засветиться со мной, а не со старушкой за руку. Даже не верится, что так быстро расползаются слухи.

Ладно, пусть тешит свое самолюбие, потому что плюсов у меня действительно больше: не нужно будет завтра вставать на час раньше, чтобы успеть в школу; можно не кутаться в теплые вещи, потому что на машине быстро и комфортно. Одноклассницы обзавидуются, когда увидят, что я встречаюсь со взрослым парнем.

А если с его помощью я поступлю в театральный, то готова повторить наш фарс еще раз.

– Карин, я пошла! – кричу из коридора, застегивая кроссовки.

Сестра не реагирует, молчит, уткнувшись в телевизор.

– Позвони Никите, как будто нечаянно набрала его номер. Ну и так, по-дружески, поговори с ним, спроси, как у него дела, – я надеваю пуховик. – Может, в нем что-то зашевелится, интерес хотя бы.

Она выходит с таким задумчивым выражением лица, будто в уме решает теорему Пифагора, деловито сложив руки на груди.

– Только умоляю, не включай соловья, а говори с ним своим естественным голосом. Пусть он думает, что тебе все равно и ты действительно ошиблась номером.

– А если не сработает?

– Ну, от этого не умрешь, зато услышишь его голос, и настроение, может, поднимется, – улыбаюсь и открываю дверь. – Хочешь, я тебе шоколадку куплю?

– Хочу, – надувает губы, как ребенок. – Попробую. Я про Никиту.

– Удачи, детка! – Ромкина манера, похоже, тоже заразна.

Отправляю сестре воздушный поцелуй и выхожу из квартиры.

* * *

Ромка сидит с закрытыми глазами, откинувшись в кресле, и вздрагивает, когда я открываю дверь его «Хонды». Сажусь.

Он потирает лицо, разгоняя дремоту и улыбаясь, игриво смотрит.

– Что? – натягиваю ремень, поглядывая на него.

– Классно выглядишь! Поехали? – подмигнув, Ромка переключает передачу, и машина трогается с места.

Нервный тик, или он со мной заигрывает? Нужно прямо ему сказать, чтобы так сильно не старался, а то буду себя тешить пустыми всплывающими надеждами:

– Ром, я не знаю, что там тебе приснилось, но совсем не обязательно изображать пару, когда никто не видит.

– В смысле? – бросает короткий взгляд и следит за дорогой.

– Ну, я имею в виду, что ты сегодня какой-то странный. Ведешь себя как влюбленный дурак, смотришь так… эти внезапные перемены – они совсем не обязательны, если мы не у всех на виду. Или ты специально, для полного погружения меня в образ?

– Погружения? – кидает взгляд так, будто застала врасплох и он не совсем понимает, о чем я. – А… ну да… конечно!

Значит, все-таки играет.

Веро́на, у нас отмена! Убери свои чувства на склад с семилетней просрочкой. Больше никаких иллюзий!

– А я даже в какой-то момент тебе поверила, – усмехаюсь.

– Что ты мне нравишься?

– Угу. Отличная игра!

– Ну, в этом-то я точно не играю. И дело не в том, что мне что-то приснилось, – он сворачивает с главной дороги в сторону бара. – Не знаю. Меня вчера перемкнуло.

– Внизу живота? – разочарованно вздыхаю и, прислонив голову к окну, смотрю, как мелькают дома и лысые деревья.

Ромка внезапно давит на тормоз, так резко, что, если бы не ремень безопасности, я бы ударилась лбом о торпеду.

Очумел? Я убираю волосы от лица и смотрю на него глазами той-терьера. Сзади сигналят машины, объезжают нас, а Ромка глушит двигатель и включает аварийку. Отстегнув свой ремень, он разворачивается ко мне в три четверти и хватает мою руку, кладет ладонью себе на область сердца и прижимает:

– Здесь, Верон, – он внимательно смотрит глубокими синими глазами. – Здесь!

Поднимаю растерянный взгляд от своей руки в его ладони и мямлю:

– Я тут ни при чем. Я вчера просто потрогала.

Он улыбается и отводит взгляд на объезжающий нас автомобиль:

– Потрогала и все сломала. Как обычно, – снова смотрит, сильнее сжимает мою ладонь. – Ходячая катастрофа…

Верона, очнись, тебя крошит!

– Я требую адвоката, – шепчу, не найдя других слов, и медленно убираю от него руку.

Стараюсь смотреть равнодушно, контролировать тело, но оно будто не мое, сбились настройки. Медленно дышу, заставляя сердце не стучать так быстро. Но мудрый Каа гипнотизирует и затягивает на океанское дно, в ту самую глубокую впадину.

– Я снова хочу тебя поцеловать.

Играет, Верона, он играет…

Заставляю себя не верить, перехожу в наступление:

– Тогда почему не целуешь, если так хочется? – смотрю нагло, бросаю вызов. – Или тебе не хватает свидетелей, чтобы зафиксировать этот момент?

Пыдыщ!

Ромка внезапно меняется в лице, становится серьезным и резко выдыхает. Смотрит обиженно, будто я его незаслуженно ударила. Но вместо поцелуя натягивает ремень безопасности, включает зажигание и снимает аварийку. Машина трогается с места, а я снова разочарованно смотрю в свое окно.

Мы молча подъезжаем к бару.

О, вот и свидетели!

У входа стоит компания парней, наверное, его друзья-знакомые.

Ромка выходит из машины и машет им, приветствуя, а затем открывает мою дверь и подает руку. Помедлив, я кладу свою ладонь в его и выхожу, а сама ищу в Ромкиных глазах немного искренности.

– Мне тебя сейчас целовать или когда подойдем ближе? – спрашиваю полушепотом, поглядывая на компанию у входа. – Что у нас по сценарию?

Но Ромка, грозно глянув, хлопает дверью и ставит автомобиль на сигнализацию. Он тянет меня за руку в сторону черного хода.

Обиделся, что ли?

Я плетусь за ним, а он хоть бы слово сказал, мистер таинственность.

– Мы куда? – оглядываясь, спрашиваю, но Ромка игнорирует вопрос.

Мы обходим здание, минуя черный ход. Ну вот, сейчас заведет меня в заброшенный парк, который по правую сторону, стукнет по голове за мои слова и спрячет труп в беседке. И найдут мои косточки лет через сто, потому что в эти избушки на курьих ножках никто никогда не заходит, разве только по нужде.

Но опасения не оправдываются. Ромка ведет меня к самой крайней из дверей задней стороны дома и, отпустив мою руку, достает из кармана куртки ключи. Поглядывая на меня, он открывает дверь и пропускает вперед. Я не решаюсь зайти, а Ромка щурится, будто пытается прочесть мои мысли.

– Я думала, что ты романтик и ведешь меня на ржавой карусели покататься. А у нас, оказывается, не свидание?

Его прищур становится взглядом терпеливого маньяка, который устал слушать словесный