что это случилось, Эдит. Без тебя я бы ее не нашел! – Я рассмеялся.

Как же все это восхитительно.

– Что… ты говоришь? – прошипела Алина.

– Хочешь рассказать ей?

Эдит выглядела так, будто вот-вот разрыдается. Я видел, как влага застилает ее глаза, а губы дрожат. Она избежала вопроса с помощью побега, растворившись обратно в толпе. Люди начали оборачиваться на захватывающее зрелище.

– Она весьма мила, да еще и болтлива, – прошептал я, слегка прикусив щеку моей возлюбленной, прежде чем она начала вырываться. – Ай-ай-ай! Я с тобой еще не закончил.

– Отпусти меня, – выдохнула Алина, отпихиваясь от моей груди.

– Никогда больше. – Я глубоко вдохнул, держа ее крепко. – Хотя, в духе старых времен, я дам тебе еще одну ночь покоя.

И несмотря на напряжение, я отпустил ее.

Она отшатнулась, а после, не теряя времени, улизнула от меня, растворившись в толпе тел. Я ухватился за нож в боку, выдернул его одним резким движением, и черная кровь закапала на мраморные плиты. Я покачал головой, вытерев лезвие с обеих сторон о свой пиджак.

До следующей встречи, моя дорогая тень.

Глава 16

Отравительница

Обычно вечерние ритуалы были для меня самым отрадным временем, но сегодня я не могла заставить себя насладиться ни одним из них.

Даже самые любимые моменты дня были омрачены всепоглощающим чувством вины, что медленно сжимало мои внутренности. Я не могла заставить себя есть, дышать, мыслить. Дорога домой уподобилась маршу к обрыву, окрашенному ужасом перед необходимостью притворяться, будто все в порядке. Время, предназначенное для отдыха, вновь превратится в спектакль.

Вся семья собралась в гостиной. Большинство теснилось у огня, помогая друг другу подготовиться ко сну. Я рассеянно расчесывала волосы Фиби, пока та сидела рядом со мной на диване. Весь день я истязала свои губы, покусывая их в предвкушении того, как найду оставшиеся флаконы с ядом после отхождения всех ко сну.

Если раньше мое существо не тревожило меня в присутствии других, то теперь, судя по вчерашним событиям, оно переросло эту сдержанность. Беспокойство – вот единственное слово, которым я могла описать свои чувства относительно этой перемены в его повадках.

Я думала, моих слов много лет назад хватило, чтобы разорвать эти узы, но явно ошиблась. Он был одержим. Если он всерьез считал, что имеет надо мной какую-то власть, конечно, он стал бы меня искать. Мне следовало быть осторожнее.

Единственное, о чем я молила, – чтобы ошибки моего прошлого не коснулись Гнезда. Знание того, на что он способен, особенно если его игнорировать, наполняло меня дискомфортом, тяжелым и сковывающим, словно раскаленный пар в герметичном котле.

Я никому не рассказала о случившемся, даже Фиби. Эдит домой не вернулась.

Возможно, я скрывала это от них из стыда, хотя и планировала рассказать в более подходящее время. Хорошего момента для плохих новостей не бывает никогда, но я предпочла бы нести это бремя в одиночку. Лишь до тех пор, пока не возьму ситуацию под контроль.

Образы недавней встречи преследовали мое подсознание. В каком-то смысле это было похоже на сон. Меня охватил слишком хорошо знакомый трепет, когда его хватка сковала мое тело, когда его пальцы впились в кожу, оставляя синяки, когда я ощутила…

Нет, хватит. Выбрось это из головы.

– Алина?

Фиби смотрела на меня так, словно уже что-то спросила, а я не расслышала.

– Что? – пробормотала я. – Кажется, отвлеклась… Что ты сказала?

– Ты какая-то тихая. Все в порядке? Выглядишь бледнее обычного.

– Да, все хорошо. Просто невезучая охота выбила из колеи.

– Уверена?

– Абсолютно.

– Не могла бы ты принести мне дополнительное одеяло с верхнего этажа?

– Конечно. – Я кивнула и поднялась с дивана.

Средние ступени пронзительно взвыли под моей тяжестью, пока я медленно поднималась. Чем дальше я углублялась в дом, тем больше свет растворялся в полумраке, и комнаты окрашивались в синеватые тона от холодного воздуха, проникавшего с улицы.

Комната, которую мы делили с Фиби, была не мрачнее прочих. Я сидела одна на кровати, держа сложенное одеяло на коленях. От частого использования на нем начали появляться маленькие катышки. Я вспомнила, как Аделина сделала его для нас, когда ей подарили ткацкий станок. Это был такой простой жест, но что-то в подарке, созданном вручную, наполняло меня приятным теплом и ощущением дома.

За окном пушистый снег прилипал к стеклу, а поднявшийся ветер скребся по нему шелестящим звуком. В комнате царил особый покой. Та блаженная тишина, что доступна лишь в минуты глубокой задумчивости.

Я легла на кровать и уставилась в потолок, без трещин, виднелось лишь небольшое влажное пятно.

Сердце было тяжелым, будто билось с усилием. Словно с каждым вдохом я погружалась глубже в вязкую, затягивающую трясину. Именно это чувство я так радостно игнорировала, приняв утреннюю дозу и отправившись по своим делам. Не было времени предаваться подобным переживаниям, когда столько людей зависело от моей собранности. Оставалось лишь закрыть глаза и надеяться на то, что смогу все это отпустить.

Пока сознание металось между сном и явью, на самой его грани заскрежетало жужжание летней цикады.

Я открыла глаза. Комната была пуста.

Затем звук повторился снова, но уже в сопровождении шагов.

Я повернула голову к двери спальни. В темноте едва угадывались очертания перил, двери напротив, небольшого столика в коридоре с увядшими, забытыми в вазе цветами. Свет с нижнего этажа пробивался наверх, едва касаясь края ступеней.

Шаги слышались в дальнем конце коридора, а с ними и более отчетливое стрекотание: будто щелчки лишь набирали силу.

Сердце взметнулось в груди с той же быстротой, с которой я вскочила. Кулаки вцепились в простыни, словно ища опору. Бежать? Лестница рядом. Но как далеко она от того места? Он может быть прямо за дверью, в считанных шагах, просто вне поля зрения.

Я поднялась и пошла вперед, ступая с пятки на носок, чтобы не тревожить скрипучие доски. Оказавшись в дверном проеме, задержала дыхание и шагнула в темноту. Краем глаза увидела свет снизу, но также и новую тень в моем доме. В дальнем конце коридора было окно, и сейчас его загораживала худая фигура и вспыхнувшие в темноте глаза.

Все, что я слышала, – это шум крови в ушах, а затем щелчок, вспышку пламени и тление закуренной сигареты. Силуэт прислонился к окну, откинув голову, чтобы выпустить ровную струйку дыма.

Что ты будешь делать?

Я замерла, зная, что любое движение может спровоцировать его. Он мог убить меня прямо здесь, и, полагаю, меня бы не нашли, пока все бы не разошлись по