монотонно, словно всё вокруг было выстроено по давно отработанному ритму, в котором не оставалось места неожиданностям: студенты переходили из кабинета в кабинет, шаги глухо отражались от пола, а разговоры сливались в ровный фон, не требующий внимания. Авигея шла вдоль стены, держа в руках тетрадь, и не думала ни о чём конкретном, позволяя мыслям течь свободно, пока впереди не появился он — Максим Потапенко. Она заметила его почти сразу, по походке, по тому, как он чуть наклонял голову, когда слушал кого-то, но в этот раз что-то было иначе: он увидел её и, едва заметно изменив траекторию, будто сделал шаг в сторону, словно не хотел пересекаться. Движение было слишком явным, чтобы списать на случайность. Она замедлилась, наблюдая, как он проходит мимо, не поднимая взгляда, и в груди нарастало тихое, но неприятное чувство — не резкая обида, а что-то более вязкое, тянущее, как будто её отодвинули без объяснений, не дав даже повода понять почему. Мысль зацепилась, начала разворачиваться, и именно в этот момент всё изменилось.

Сначала это было почти незаметно — как лёгкое смещение, будто реальность на долю секунды потеряла устойчивость, а затем образ резко оформился, вытесняя всё вокруг. Белый свет, чужая палата. Мужчина на койке, бледный, с напряжёнными чертами лица, рядом — Максим. Он сосредоточен, но спешит, движения быстрые, уверенные, в руках система, кровь медленно заполняет трубку, он не проверяет соответствие групп, не сверяет. Всё происходит слишком быстро, как будто он уверен, что всё уже сделано до него. Первые секунды — ничего, потом — резкое изменение: мужчина дёргается, дыхание сбивается, лицо искажает страх, который невозможно не узнать. Реакция развивается стремительно, почти мгновенно, и в этом нет сомнений — что-то пошло не так, что-то, что нельзя исправить за секунду. Голоса, движение, паника, и среди всего этого — растерянный Максим, который понимает слишком поздно… Картина обрывается резко, как если бы её просто выключили. Авигея остановилась, сердце билось быстрее, чем должно, и на мгновение ей стало трудно дышать, будто она сама оказалась в той палате, среди этого напряжённого воздуха и чужого страха. Реальность вернулась не сразу, сначала звуками, потом светом, и только потом ощущением собственного тела.

Максим уже стоял рядом.

— Ты в порядке? — спросил он, внимательно всматриваясь в её лицо, и в его голосе появилась та самая настороженность, которая возникает, когда замечают что-то не совсем объяснимое.

Она не ответила сразу. Взгляд всё ещё был чуть расфокусированным, и это, очевидно, насторожило его сильнее.

— Что с тобой? — он сделал шаг ближе, стараясь поймать её взгляд. — Ты так резко остановилась…

Она посмотрела на него и в этом взгляде уже не было прежней обиды — только знание, тяжёлое, неприятное, от которого хотелось отстраниться, но которое невозможно было игнорировать. Внутри почти сразу поднялось другое ощущение — знакомое, жёсткое: нельзя говорить, нельзя выпускать это наружу, ни в каком виде, это теперь её правило, и она знала, почему... Максим ждал ответа, и в его лице появлялось всё больше напряжения, потому что молчание только усиливало странность происходящего.

Авигея медленно вдохнула, будто собирая внутри слова, которые можно произнести, не нарушив границу.

— Просто… — она на секунду отвела взгляд, а потом снова посмотрела на него, уже ровно. — Будь очень осторожен.

Он нахмурился, не понимая.

— В смысле?

Она чуть покачала головой, словно отсекая всё лишнее, всё, что нельзя сказать прямо.

— Когда будешь проходить практику… или работать, — добавила она тихо, но чётко. — Будь внимателен к деталям, очень.

В её голосе не было ни объяснений, ни эмоций — только странная уверенность, которая звучала сильнее любых слов.

Максим замер, будто не знал, как на это реагировать.

— Авигея… ты как-то меня увидела? Видение, да?

Но она уже не отвечала, сделала шаг в сторону, обошла его и пошла дальше по коридору, не оборачиваясь, потому что знала: если остановится, если попытается объяснить — скажет больше, чем должна. Максим остался стоять на месте, озадаченный, сбитый с толку и с ощущением, которое трудно было назвать — как будто только что ему сказали что-то важное, но не дали ни смысла, ни возможности проверить это.

Авигея быстро шла по лестнице на первый этаж. Сердце буквально выпрыгивало и стучало где-то в горле. Дышать стало тяжело, хотелось лишь поскорее выйти на улицу и вдохнуть воздуха. Было начало декабря, и улица встретила её холодным ветром, но девушка, казалось, не замечала его ледяного объятия. Она вышла и, закрыв глаза, стояла на крыльце главного корпуса в одной тонкой кофточке и брюках, а поверх был надет белый медицинский халат. Кто-то из преподавателей как раз начал подниматься по ступенькам и увидел Авигею. Она уже посинела от холода, но с каким-то застывшим выражением лица продолжала стоять на ветру.

— Уважаемая леди, зайдите немедленно внутрь! Мужской голос привёл её в чувство. Авигея открыла глаза и увидела перед собой пожилого мужчину. Она вспомнила, он читал у них одну из медицинских дисциплин — инфекционные заболевания.

Она вздрогнула, пробормотала:

— Здравствуйте.

И поспешила зайти в корпус. Преподаватель зашёл следом и ещё какое-то время читал нотацию про переохлаждение, вредное воздействие холода на организм, особенно молодых девушек. Потом он покачал головой, махнул рукой и направился в преподавательскую комнату. Авигея остановилась возле шкафчиков для студентов и думала. Она снова вспомнила недавнее видение с участием Максима и её передёрнуло. Потом она открыла свой шкафчик, взяла вещи и решительно направилась в сторону общежития. Девушка чувствовала, как вязкий страх сжимает всё, до чего только смог дотянуться внутри неё, своими ледяными щупальцами. Она ни с кем не общалась из бывших одноклассников, поэтому ничего не знала о том, что не так давно случилось с ещё одним из тех, кому она поведала, что ждёт в будущем, а именно с Ильёй. И вот теперь к этой цепочке добавился Максим... Но, возможно с ним всё будет хорошо. Ведь она не озвучила, то, что увидела, а значит — не выпустила. Но, к сожалению, не сдержала чувство. Не совсем обиду, скорее горечь, которая тут же породила видение. Не справилась, не смогла...

Авигея зашла в комнату, включила ноутбук и тут увидела, что на телефон пришло сообщение. Она открыла.

Максим:

— Привет. Нужно встретиться и поговорить. Пожалуйста, я хочу знать, что меня ждёт.

Авигея села на кровать и вздохнула.

— Ну что ты хочешь от меня, глупый? — прошептала девушка в пустоту. — Как я тебе объясню? Как, чтобы не навредить?

Она просто закрыла переписку и отключила телефон. Затем села