из чистейшего электричества. Один возвышался прямо по центру, безраздельно доминируя над всем этим миром и дворцом, тогда как второй скромно ютился по левую руку, стараясь не бросаться в глаза.

На центральном троне вальяжно раскинулся мужчина, облаченный в простую, просторную мантию. Он щеголял высокими, заостренными ушами и на удивление мягкими чертами лица. Его густые, жесткие волосы отливали диковинной смесью иссиня-черных прядей. Каждая черта его лица была по-своему безупречна, а сплетаясь воедино, они вылепливали поистине ослепительного красавца. И всё же от всей его фигуры за версту разило такой первобытной, необузданной жестокостью, что казалось: ляпни кто хоть слово поперек, и он не раздумывая схватит прислоненное к подлокотнику электрическое копье и безжалостно пронзит наглеца.

По левую руку восседала прекрасная дева. Её иссиня-черные, лоснящиеся волосы были уложены в высокую, сложную прическу, слегка заостренные ушки лишь подчеркивали изящество точеного лица, а в бездонных, темных глазах плескалась сама глубина океана. Изящными пальцами она лениво перекатывала богато украшенный золотой кубок.

Клейну вкупе с остальными даже не потребовались пояснения Шьятас, дабы безошибочно опознать эту парочку: Король Эльфов, древний бог Сонясолем и его супруга, «Королева Бедствий» Кохинем.

— Олмир, этот гнусный предатель! — внезапно под сводами раскатился оглушительный, подобный громовому раскату рев. Цитадель содрогнулась до самого основания, а Шьятас и прочие слуги в животном ужасе вжали головы в плечи.

Этот сокрушительный гнев исторг из себя сам древний бог.

«Олмир? Разве это не имя Короля Гигантов? Я ведь буквально на днях смаковал красное вино, названное в Его честь… И, положа руку на сердце, букет там воистину непревзойденный, жаль только, ценник кусается…» — пока в ушах Клейна всё еще звенело от божественного рева, его мысли совершили весьма причудливый, бытовой вираж.

В памяти сыщика тут же всплыли былые откровения малыша «Солнца»: Король Гигантов Олмир, Король Эльфов Сонясолем и Прародительница Вампиров Лилит — троица древних богов, обладавших гуманоидными чертами — в свое время сколотили единый альянс. Они бились насмерть против фракции, куда входили Дракон Воображения Ангелвед, Прародительница Бессмертных Фениксов Грегари и Король Мутантов Кваситун. Что же до Короля Демонов Фабути и Демонического Волка Разрушения Флегреи, то эти бестии гуляли сами по себе, маниакально жаждя лишь осквернить и стереть в порошок абсолютно всё сущее.

«Выходит, этот хваленый монолит из трех богов всё-таки дал фатальную трещину?» — взяв разгулявшиеся мысли в узду, Клейн принялся терпеливо дожидаться дальнейшего развития грез.

Благодаря щедрым историческим экскурсам Деррика, «Справедливость» Одри тоже отнюдь не плавала в летописях Второй Эпохи. Ни на йоту не сомневаясь, девушка мягко подтолкнула сновидение Шьятас вперед:

На фоне этого всесокрушающего, леденящего душу гнева «Королева Бедствий» Кохинем даже бровью не повела. Сохраняя на лице маску ледяного равнодушия, она совершенно спокойно обронила:

— Разве это не было кристально ясно с самого начала?

— Его честь так же ничтожна, сколь исполински огромна Его туша.

К этому моменту фигуру древнего бога Сонясолема уже сплошь окутало свирепое, бушующее марево из слепящих молний. Словно сам бог грома, Он прорычал:

— Я-то грешным делом полагал, что за эти жалкие столетия до Него наконец дойдет весь расклад сил в мире. Похоже, я слишком лестно отзывался о Его скудоумии!

— Если бы не Его подлый удар в спину, разве Лилит пала бы⁈

«Ого… Прародительница Вампиров Лилит сыграла в ящик так рано?» У Клейна инстинктивно дернулось веко, и юноша вмиг превратился в слух, отчаянно ловя каждое слово.

Едва Король Эльфов выплеснул свою ярость, «Королева Бедствий» Кохинем, всё так же не меняя позы, ответила:

— В этом есть и свои плюсы. Как-никак, утащив за собой в могилу Кваситуна и Флегрею, Лилит сделала свое дело. Отныне в божественном пантеоне не осталось и капли былого доверия. Даже не марая рук в новых союзах, мы безраздельно сохраним власть над океанами, озерами и реками.

Внимая этому диалогу, даже выдержанная «Зрительница» Одри едва не поперхнулась от искреннего ошеломления. Девушке пришлось экстренно окатить себя волной «Умиротворения», дабы сбить подступившую дрожь.

«Выходит… Прародительница Лилит, Король Мутантов Кваситун и Демонический Волк Разрушения Флегрея сложили головы в междоусобной мясорубке самих древних богов? И катализатором стал именно подлый финт Короля Гигантов Олмира? А Древний бог Солнца к этой кровавой бане вообще не имел ни малейшего отношения?»

«Так вот почему Лилит, пускай и пала, так до конца и не испустила дух, умудряясь нет-нет да и ниспосылать оракулы? И именно благодаря этому клан Антигонов вкупе с той самой „Матерью Небес“ на хребте Хорнакис чудом выкарабкались, благополучно дотянув аж до Четвертой Эпохи…» Клейн в очередной раз железобетонно удостоверился: замшелые летописи Города Серебра насквозь пропитаны фальшью и зияющими брешами. Юноша лишь с облегчением выдохнул: хвала небесам, он еще даже не дожевал зелье «Мага причуд» и о штурме ступени «Ученого древности» пока не помышлял. Сунься он туда с таким дырявым, липовым багажом истории — последствия были бы воистину фатальными.

«В ту седую древность Прародительница Вампиров и Король Мутантов перегрызли друг другу глотки, пав смертью храбрых в обоюдной сече… А нынче род Крови благополучно бьет по рукам с фракцией Умеренности из всё тех же мутантов. Воистину, время — величайший фокусник… Хех, до смерти любопытно, как вытянется физиономия „Луны“ Эмлина, прознай он об этой иронии судьбы…» — пока Леонард мотал на ус эти откровения, в его душе смешались сарказм и легкая тоска.

Пока в головах троицы вихрем проносились эти ослепительные озарения, древний бог Сонясолем презрительно фыркнул:

— Олмир на днях вознамерился снюхаться с какими-то вылезшими из щелей человеческими тайными культами. Спит и видит, как бы сколотить коалицию против нас. Птички напели, что заправляют этим балаганом богиня «Урожая» и бог «Рассвета».

— Я уж было сам порывался навести мосты с Ангелведом и стереть Двор Короля Гигантов в порошок. Какая досада: стоит мне лишь бросить взгляд на этого ящера, как руки так и чешутся насадить Его на вертел и зажарить до хрустящей корочки. Этот зов бьет на самых первобытных инстинктах, перед таким деликатесом устоять попросту немыслимо!

Не успело эхо Его слов растаять под сводами, как силуэт древнего бога бесследно испарился. Исполинская цитадель содрогнулась с такой чудовищной силой, что по стенам побежали глубокие, зияющие трещины.

И прежде чем этот хаос успел утихнуть, в ослепительной вспышке молнии Сонясолем вновь возник на своем монументальном престоле. В Его кулаке теперь намертво было зажато копье, выкованное из чистейшего электричества.

— Ты наведался ко Двору Короля Гигантов? — подала голос Кохинем.

— Преподал