Молчу. Заливаю полный чайник, ставлю на плиту. Пока жду, слышу стук в дверь. Не иду открывать — я не одна, кто-нибудь другой сходит.

Стук повторяется.

— Да чтоб тебя! — топаю по коридору, громко, чтобы слышали. — Так сложно посмотреть, кто там?!

Распахиваю дверь со всей силы — накопившаяся злость ищет выход.

— Ой! — на пороге Марьяна. Чуть дверью не пришибла.

— Прости, — выдыхаю. — Ты чего тут?

Марьяна молчит. Просто поворачивается и смотрит в сторону дороги. Там, вдалеке, стоит Вера Михайловна. Не сразу понимаю, что это значит. А когда доходит — киваю Марьяне и закрываю дверь.

Иду за курткой в комнату. Максиму шепчу:

— Мне нужно выйти. Отвлечёшь их, если что?

Он сразу понимает — про Веру Михайловну знает. И что говорить о ней нельзя — тоже. По-взрослому кивает. Натягиваю куртку. Она громко шуршит, ещё и дверь скрипит. На пороге ловлю мамин окрик:

— Ты куда опять?

— Я рядом! Скоро буду! — бросаю и выскальзываю, пока не посыпались новые вопросы.

Накидываю капюшон, бреду в конец улицы, где ждёт Вера Михайловна.

— Здравствуйте.

Она в ответ улыбается. И снова это чувство — рядом с ней всегда так: вся нечисть вокруг просто исчезает. Над ней купол что ли какой, защитный?

— До меня слухи недобрые дошли, — говорит она и сразу тянется в карман куртки. Достаёт небольшой мешочек, в котором что-то перекатывается.

— Про нечисть? — догадываюсь. Смотрю на мешочек и понимаю — обереги. Новые, взамен тех, что сгорели.

Протягивает мне. Беру, взвешиваю на ладони — лёгкий, но внутри чувствуется что-то круглое, вырезанное из дерева, с узором в центре.

— В этот раз сделаем иначе, ладно?

Киваю, хотя понятия не имею, что именно будет иначе. Но знаю точно: это поможет.

— Сделай так, чтобы никого дома не было, — говорит она. — Снимешь свой амулет, проверишь, есть ли нечисть. Только потом обойди участок по углам, оставь обереги. Один спрячь над дверью. Если не получится — под крыльцо положи. Поняла?

— Поняла, но… — запинаюсь, поворачиваюсь к ней, прокручивая в голове её слова. — А вы уверены, что получится? У меня же нет способностей, как у вас.

Она хмыкает. Отводит взгляд куда-то в сторону, потом снова смотрит на меня и говорит странную фразу:

— Тебя Стрибог ведёт, Юленька.

Треплет по плечу, улыбается.

Я знаю про Стрибога. Читала всякое. Но не понимаю, что это значит на самом деле. То, что ветер даёт мне силы, — разве это значит, что сам бог на меня смотрит? Если бы так и было, наверняка помог бы с семьёй справиться. Или я что-то должна для него сделать? Жертву принести?

Жуть. Нет уж.

— Я не совсем понимаю, что это значит, — признаюсь честно.

— До какого числа ты в деревне? — спрашивает она вместо объяснений.

— До десятого.

— Вот и хорошо! Тогда будь готова к колядкам. Хорошо?

Я окончательно запутываюсь.

— А что на колядках будет?

— А мы к богам обратимся, да всю деревню наконец от нечисти избавим, — говорит она с такой спокойной добротой в голосе, будто на чай приглашает.

Я поправляю шапку, не зная, что ответить. Но в голове проносится: если нечисть уйдёт, за Максимку можно будет не бояться. Если нечисть не будет лезть в дом, может, и мама с Матвеем хоть немного успокоятся? Эта мысль даёт надежду. Хотя понятия не имею, как будет выглядеть этот обряд и что от меня потребуется.

— Юленька, — она смотрит на меня внимательно, — у нас в деревне впервые за долгое время сразу пятеро, за кем сила богов стоит. Давно такого не было. Твоя помощь для всех неоценима.

Я смотрю на неё во все глаза. Совершенно не понимаю, о чём она.

— Пятеро? — переспрашиваю, и голос звучит по-детски тонко.

— Я, тётя Лида, дядя Миша, моя внучка и ты.

Она замолкает, давая мне время осознать. Я слышу каждое слово, но поверить не могу. То, что я вижу тени, никогда не казалось мне чем-то, что сравнится с её силой.

— Я… я приду. Но мне нужно всё обдумать. Переварить.

Отхожу, но она окликает:

— Юленька! Ты зайди ко мне, как сможешь, ладно? Подготовиться надо.

— Хорошо. Спасибо за обереги.

— Ты справишься! — кричит вслед, когда я уже направляюсь к дому.

Тело дрожит мелкой дрожью. Но это не от страха. Странное ощущение — будто кто-то свыше наблюдал за нашим разговором, будто это было очень важно. И меня… благословили.

Глава 16. Голубоглазая чёрная кошка

Истинная сила не кричит о себе. Может прикинуться пушистой тенью на подоконнике али птицей за окном. Умей видеть не то, что просится в глаза, а что прячется за обманом. Коли дух, с которым ты в ладу, примет звериный лик — знай, посюсторонний и потусторонний мир для него сошлись теснее. Не пугайся. Сие есть знак: ваша связь окрепла. А когда окрепнет вовсе — сможет он явиться пред миром в человечьем обличье, кем пожелает. Тогда и помощь его станет хитра: врага обманет, весть донесёт, в час нужды под боком окажется. Никто не узрит в нём духа, покуда сам не захочет. Сия уловка — сила для хозяйки.

Из тетради Ярины

Саша

Не успела я решить, хочу ли говорить с ним прямо сейчас, а он уже стоит на пороге. Волосы взъерошены, шапка в руках. Скидывает ботинки, набирает воздух, чтобы что-то сказать, но тут замечает за столом Нику и замирает.

— Привет, Артём! — Ника ловит его замешательство и улыбается во весь рот.

— Привет, Ник.

— Чаю? — спрашивает она, и я мысленно благодарю её. Гостеприимство никто не отменял, и то, что разговор не начался сразу с порога, меня почему-то радует.

— Я не против, — Артём садится на свободный стул, замечает мою куртку на полу и, будто следуя примеру, тоже кидает свою рядом.

— Ну вы даёте! — Ника всплёскивает руками. — И кто из нас ещё бардак разводит, а? В своей комнате я такого не позволяю.

— С каких это пор? — Артём приподнимает бровь, не веря.

— Это правда, — вклиниваюсь. — Я была у неё, там теперь порядок.

— А в игровой? — Артём, кажется, чуть расслабляется. Наверное, ожидал напряжения после моего вчерашнего игнора, но пока всё мирно.

— Нуу, в игровой я бываю не так часто, зимой там холодно. Прибираться там, где я не нахожусь, мне кажется глупым, — оправдывается Ника.

Артём отпивает чай и бросает на меня взгляд — изучающий, долгий. В животе тут же просыпаются бабочки, и волнение накатывает. Не хочу его мучить.

— Ты пришёл поговорить?

Кивает.

— Побудете с Дарой здесь? — поворачиваюсь к Нике.

Она