его адепта. Практически случайно, позади алхимических складов — специального места, где каждому адепту выделялись ячейки, чтобы складировать свою продукцию. Вилад сидел себе, читал книжку и грыз яблоко, как будто более удобного места перекусить себе не нашел! Если бы Ройга не была на него так зла, даже залюбовалась бы картиной: симпатичный мальчик сидит себе спокойно, ничего не разносит, занят не сулящим неприятностей делом… Наивная! Позднее она поняла, что любая деятельность Вилада рано или поздно чревата неприятностями, в том числе лично для нее, Ройги. Особенно чтение. Он ведь там что-нибудь такое может вычитать, что использует как руководство к действию!

— Адепт Корн! — воскликнула она. — Эт-то что еще такое⁈

— Магистр Глерви? — Вилад удивленно подскочил и тут же разом замкнулся: водилась за ним такая привычка, не любил он свои эмоции показывать. — Это что… почему… откуда у вас мои пчелы⁈

— Твои пчелы! — Ройга сложила руки на груди. — Так я и знала, что это ты! Что ты с ними сделал⁈ Почему они меня преследуют?

— Прошу прощения, я вовсе не планировал… — юноша нахмурился. — Вообще-то, я всего лишь хотел, чтобы они с помощью стандартных ульевых сигналов создавали для меня двухмерный план территории Академии в реальном времени… Но они должны были прилететь сюда! — с этими словами он ткнул на вытоптанный клочок почвы перед собой, на котором стоял тот самый флакон с запаховой меткой, подписанный элсиновским почерком.

Тут Ройге все стало ясно, и она разразилась длинной ругательной тирадой по поводу сумасбродных юнцов, которые затевают непонятные и никому не нужные эксперименты, не удосужившись никого предупредить.

— Я все-таки не понимаю, почему они вас-то преследуют⁈ — нахмурился Вилад, как будто пропустив ругань Ройги мимо ушей.

— Потому, что магистр Глерви, как всегда, перепутала мою лабораторию со своей, — невозмутимо проговорил малыш Эл, появляясь со стороны вольеров. На одном плече у него сидел Печенька, на другом — некрокохимера-ворон. — Ройга, я чувствую аромат твоих новых духов даже отсюда!

Слова «новых духов» он выделил голосом.

— Это несущественная деталь! — прошипела Глерви. — Отцепите их от меня!

Дальше Вилад почти полностью повторил прыжки Ройги и попытки достать пчел — однако те уворачивались от своего создателя с точно той же ловкостью, что и от немертвой преподавательницы. Пчелы просто взлетали достаточно высоко, что их невозможно было достать. И теперь, на открытом воздухе, Ройга даже под ускорением Смертью не взялась бы их переловить! Ей просто не от чего было оттолкнуться, чтобы так высоко прыгнуть! А пчелы, между тем, продолжали висеть прямо над ней и тихонько танцевать в воздухе.

— Как я их здорово запрограммировал против взлома! — почти довольно проговорил Вилад. — Теперь только ждать, когда в них заряд Смерти кончится… Это дня три.

Ройга чуть на него не зарычала!

— Спокойно, — проговорил малыш Эл. — Твоему горю легко помочь.

Он поднял к губам свисток, и буквально через минуту в воздухе послышался шелест птиц. Кажется, фиалочка поднял всех своих птиц, что обеспечивали чистоту в Академии и служили учебными пособиями и почтальонами! Очень скоро крылья буквально закрыли воздух во дворе.

— Сейчас они уничтожат пчел — да и дело с концом, — сказал Элсин.

Так и получилось: немертвые птицы быстро расправились с немертвыми насекомыми. Но Ройга не забыла, о нет! Сколько воды утекло — Вилад сбежал из морга, не приняв Клятву, Ройга бросилась за ним в погоню и думала, что убила (точнее, что он сам зачем-то убился, не желая сдаваться); малыш Эл на нервах ушел на фронтир, встретил там свою будущую жену и чуть не сгинул; Вилад обнаружился опять, оказался Идеальным магом Огня по имени Влад, влюбил Ройгу в себя и самым возмутительным образом заманил ее в другой мир, а потом еще и в свой гарем включил (не то чтобы Ройга возражала, к такому гарему не стыдно примкнуть). Но про пчел она не забыла, о нет.

И как же здорово было, что здесь, на Гробнице, насекомых мало — едва ли Влад припомнит этот свой древний проект!

Да и дел у него и без того слишком много…

* * *

В то утро, судьбоносное сразу в нескольких отношениях, я проснулся в крайне нетипичное время. Накануне опять пересидел в лаборатории, после чего мой домашний душнила — Элсин, в смысле — сообщил мне, что я слишком перебарщиваю с воздействием Жизни на свой организм. А он не хочет, чтобы я опять проспал месяц, как после болотной экспедиции — или неделю, как после подземной. На ровном месте причем. Так что у меня два варианта: либо я выпиваю снотворное из его рук, либо он отдает его Тее, и я получаю снотворное плюс ее укоризненный взгляд.

Такой «шантаж» развеселил меня вдвойне: мало того, что Элсин при всем желании не мог оценить объем Жизни, которым я себя подбадриваю и стимулирую, так я мог с серьезным лицом выпить препарат и совершенно незаметно для учителя сжечь его у себя в пищеводе! Но предпочел открыто ухмыльнуться и выпить лекарство по-честному. Смысл заводить друзей и соратников, если не собираешься принимать их помощь? И не забыл попросить своих женщин утром меня не будить, неискренне нажаловавшись на магистра Бьера, решившего устроить мне внеплановый выходной.

Видимо, Элсин был все же в чем-то прав, так как проснулся я гораздо позднее, чем рассчитывал — чуть ли не в одиннадцать утра, вместо привычных пяти или шести. В результате оказался один дома: Тея уже ушла на свои занятия с Нелином, Ройга и Элсин на работу, Олла либо на работу, либо на занятия, я не помнил, что у нее, а Игнис улетела в патруль. Как-то непривычно, давно я не завтракал один! Велеть слуге газету принести, что ли?

Однако когда я спустился в столовую, то обнаружил там Оллу — неожиданный и очень приятный сюрприз! Она пила чай, читала книгу (революционно — читать за едой, мы с Теей лишь недавно ее убедили, что в этом нет ничего особенного) и тихонько хихикала.

— Доброе утро, милая, — я поцеловал ее в щеку, бросил взгляд на обложку. Эрик Гисли, надо же! Это же, вроде, тот, над кем все ревут? — Как удивительно, что ты дома!

— Ага, я пошла на занятия, но преподаватель заболел… Вернулась, решила с тобой чай попить.

— Что читаешь?

— У Ройги попросила, — Олла