Перестанет кашей кормить? Не маленький, найду, что поесть. Да и злым он не выглядел, скорее ошарашенным.

— Слышал, — сказал я уклончиво и снова занялся кашей.

— Слышал он. — Старик отвернулся к окну. — Где же, интересно, ты мог такое слышать. Это имя вслух не произносят с тех времён, когда твой прадед ещё не родился. Так давно, что я успел отвыкнуть, как оно звучит.

— А почему? Имя как имя. Там, откуда я, все его знают. — Хотелось ещё добавить, что упоминают его чаще всего в негативном ключе, часто много матерных слов и между ними «Орион». Чего только на форуме не видел.

— Очень интересно… Знаешь, парень, я ведь почти везде был. И таких мест, где его называют по имени, не видел. Ты из разлома, что ли, вылез? Хотя не похож ты на монстра…

Я никак не комментировал его слова и изо всех сил держал лицо.

— Ладно, захочешь — скажешь. Мне чужих секретов и так на три жизни хватило. При мне можешь говорить, как тебе угодно, и даже ругать его, но при других — не советую. Хотя кроме нас с тобой тут никого уже и нет…

— Так а почему не называют-то?

— Исторически как-то вышло. Сначала многие, особенно не чистые на руку, ругали его порядки. На таких доносили, и к ним приходили серые. А страх-то, как известно, из лягушки тролля делает. Вот в народе и пошла молва, что лучше его имя вовсе не произносить. Со временем все привыкли. Недовольные тоже исчезли, и вот как-то вышло, что сначала имя не называли из страха, а теперь из любви и уважения.

Только я что-то в тоне старика ни особой любви ни уважения к Ориону не заметил. Похоже, нам с ним будет, о чем поговорить.

И спросить хотелось очень много чего. Во-первых, откуда он сам имя знает. И сколько ему тогда лет…

Я доскрёб миску и решил, что начать можно с малого и момент не хуже прочих. Всё равно лучше не будет.

— А кристаллы куда делись? — я кивнул на пустые полки. — Так пусто и аккуратно.

— Хозяин забрал своё, — ровно сказал старик.

— А хозяин разве не вы?

Старик засмеялся — сухо и коротко, будто кашлянул.

— Я, парень, продавец. Хозяин у товара другой. Вчера пришли серые, показали бумагу с печатью и вынесли всё до последнего кристалла. Даже расписку оставили. — Он мотнул головой на прилавок, где лежал одинокий лист. — Мол, собственность республики подлежит эвакуации.

— Республики? Это же ваша лавка.

— Лавка моя. Товар — нет. — Он пожевал губами. — Мне было разрешено им торговать.

В этом «было разрешено» лежало что-то с двойным дном, и я почувствовал, что если полезу сейчас, то никакого ответа уже не получу. Я запомнил и отложил.

А Ци, кстати, у меня по-прежнему было ноль.

Ци: 0/325.

Реген высасывал всё, что успевало накапать, рука жрала как не в себя, а мана из татуировки всё так же сочилась — мутное пятно уже переползало границу запястья. Медленно, конечно. Но останавливаться оно не собиралось, это чувствовалось.

Таймер тикал. Сколько осталось, я не знал, но проверять на себе, что будет, когда мана доберётся до ядра, желания не имел ни малейшего.

Значит, план. Первое — зелья: восстановители Ци и лечебные, чтобы реген перестал забирать всю Ци, и рука зажила быстрее. Второе — оружие: ходить по городу, пусть и пустому, с голыми руками мог только идиот, а я свою норму идиотизма на месяц уже выполнил с запасом. Третье и главное — записи магов. Мне нужно было понять, как строят первый круг.

Потому что я не придумал ничего лучше. С маной совершенно не получалось взаимодействовать, она не слушалась от слова совсем. С помощью Ци я мог создавать встречную плотину, но и всё. И сейчас этот путь был закрыт. Её можно только куда-то деть. А единственная ёмкость и инструмент управления для маны в этом мире называется «круг».

Первый круг, по словам Корна, единственный безопасный. Значит, это возможно, значит, описано, значит, где-то в городе, где жили десятки магов, лежит учебник, запись, конспект, мне подойдет что угодно.

Город пустой. Дома открыты. Впервые за всё время здесь я мог зайти куда угодно и взять что угодно.

Где-то внутри довольно заурчал семилетний ветеран рогаликов. Заткнись, сказал я ему. Сначала выжить. Лутать будем потом. Да и одно дело заниматься мародёрством в игре, а другое — в реальной жизни…

За зельями я пошёл к Корну.

Не потому, что ближе — как раз наоборот. Просто в чужой лавке я не знал, где что лежит, а у Корна знал. Как-никак своими же руками расставлял флаконы по полкам. И мои моральные принципы не пострадают — с Корном я всегда без проблем рассчитаюсь. Если встречусь.

Колокольчик над дверью звякнул в пустоту. Тот же звук, что и всегда, только теперь в лавке и в городе царила такая тишина, что прозвучал он гораздо громче обычного. Прилавок, за которым Корн вечно что-то читал или писал. В мастерской даже каменная ступка с пестиком стояла на своём месте, будто он вот сейчас войдёт и буркнет, чего я столбом стою, вместо того, чтобы работать.

Корн забрал дорогое, явно в спешке. Эссенции, готовые дорогие зелья, редкие ингры. А мелочь оставил, ровными рядами, ничего не рассыпав даже впопыхах. Мелочь-то мне и была нужна.

Восстановителей Ци из болотного корня, самых базовых, нашёл пять склянок, на нижней полке, там, куда сам их и поставил. И четыре лечебных рядом с ними. Ещё и продвинутый регенератор, который при моей налившейся синевой руке — вообще золото. Его я выпил прямо на месте, как и одну из хилок. Надеюсь, вместе с кашей этого хватит, чтобы рука вылечилась и Ци начала копиться. Для верности опрокинул в себя и один из восстановителей Ци.

Для начала сойдёт, а там и покрепче чего сварить можно будет. Была бы Ци.

Кольнула неприятная мысль, но я её оставил. Видимо, Корн думал, что я с Сайрусом, ведь я сказал, что по делам, а потом на тренировку. Я и раньше был не обидчивым, а тут и вовсе сам дурак, что так вышло. Да и я оценивал здраво — разве стал бы он оставаться здесь, зная, что я не могу уйти в портал? Хотелось думать, что да, но я старался всё