завалилась на спину, Стейн придержал. И крылан тут же рыкнул, вытянул морду прямо к ней. Зрачки расширились, ноздри раздулись.

Глава 6

Сабина в панике сдавила руку парня — тот собрался выскочить между нею и зверюгой.

Нельзя! Это она отчетливо ощущала. Крылан и так нервничает — ни к чему нервировать его еще сильнее. Она снова запела колыбельную, хотя голос от ужаса почти пропал.

Башка, висевшая прямо перед ней, наконец слегка отодвинулась. Стейн, выждав еще с минуту, полез на следующий столб.

Он успел срезать сетку на четырех и карабкался на пятый, когда забеспокоились остальные звери. Может, дело было в том, что часть сети свалилась вниз… он попытался подобрать ее — безуспешно. Загон был огромным — и сетка тоже, она ведь накрывала его целиком.

Сабина снизу ничего не могла поделать. К тому же отвлекаться было нельзя: монстр вел себя спокойно, только пока она пела колыбельную.

Ведь дичь же несусветная: она поет громадной чешуйчатой зверюге колыбельную, которую ей и сестрам в детстве пела нянюшка!

Не думать, — одернула она себя. — Петь. Подумать можно будет дома.

И перевела взгляд на чешуйчатую морду в нескольких шагах. От взгляда громадных глаз-плошек внутри всё леденело. Мысли вымерзали напрочь — но это и хорошо. Страх тоже может быть помощником. Страх выморозит неуместные мысли, позволит сосредоточиться на том, что важно сейчас.

Стейн срезал сетку на пятом столбе, спрыгнул. Зашел с другой стороны и срезал веревки там. Кусок громадного ячеистого полотна свалился крылану на голову, заскользил по морде. Зверь раздраженно мотнул башкой.

Зрачки снова расширились. Сабина сообразила: он стряхивал оцепенение всякий раз, как переставал смотреть ей в глаза! Когда его что-нибудь отвлекало. Вроде и ячейки крупные — но сплетены из толстой веревки. Так что елозящая по морде сеть мельтешила ему перед глазами, прерывая взгляд в глаза.

Сабина и сама заморгала — ее сеть накрыла тоже.

Подхватила кусок перед собой, подняла над головой, приподнявшись на цыпочки. Принялась подтягивать осторожно полотно к себе, чтоб стянуть его со зверя.

Запела громче, чтоб крылан ее слышал. Похожее чувство она испытывала, когда казалось — рыба во время рыбалки вот-вот сорвется с крючка. Так и тут: крылан казался рыбой, которая вроде бы зацепилась за крючок — уж Творец ведает, как таким крючком оказалась для него колыбельная! И вот-вот готов был сорваться.

Башка опустилась, сунулась прямо к ней. Теперь дыхание зверя ощущалось на лице.

Сабина еще немного подтянула сетку, чтоб не падала между нею и крыланом. Вот только с остальными ящерами она ничего поделать не могла. Звери просыпались, взрыкивали недовольно. Мотали головами и дергали крыльями, силясь стряхнуть сеть. Один зацепился когтем передней лапы за веревочную ячейку, потянул на себя. Остальных прижало к земле.

Один крылан взревел, остальные подхватили. Сабина ощутила, как ее слабый голос тонет в рёве.

— Живее! — крикнула растерянному Стейну, застывшему у столба сбоку.

Тот встряхнулся, кинулся к ней.

— Достаточно, — выдохнул, останавливаясь рядом. — Как ты подчинила эту зверюгу?

Да если бы она знала! Зверюга вон трясет башкой, какое там подчинила? Об остальных речи нет. Но… если он срезал достаточно — пора убираться.

— Сабина! — он встряхнул ее за плечо. — Миледи…

Ящерица чешуйчатая тебе миледи. Хотя злилась-то она на себя. Собственное тугодумие. Ждет чего-то, когда надо действовать немедля! Встрепенулась, шагнула к крылану, поднимая разделившую их сеть.

— Ну же, посмотри на меня, — позвала жалобно. — Мы сейчас полетим… хочешь полетать? —