class="p1">— Милый, я хочу проехаться по магазинам. Не составишь мне компанию? Потом мы хотели пойти на скачки, а вечером в театр...

— Пожалуй, сегодня я воздержусь, дорогая. Хочу побыть один. Небольшая депрессия, извини. Я погуляю в саду. Надеюсь, вечером увидимся. А без Артура нельзя?

— Да, но... ты сам его привел... он твой любимчик... Хотя я могу пригласить и Ланку.

— Нет, давай Артура. Раз он мой любимчик... — Леонид Иванович решил, что дальнейшие разглагольствования на эту тему будут неуместны и вызовут подозрения.

— Ты как-то странно себя ведешь сегодня, милый... что-то случилось? Ты так рассеян...

— Тебе показалось, дорогая. Не засоряй свою прелестную головку. Со мной все в порядке.

Мотря снова пожала плечами. Леонид Иванович вдруг как-то некстати подумал: есть ли у него дети? Но задать такой вопрос кому бы то ни было не представлялось возможным и вызвало бы уйму подозрений. Он весьма благоразумно решил, что всему свое время, и если эти самые дети у него есть, то они так или иначе все равно проявят себя. Вряд ли детки далеко оторвались от такой кормушки. Леонид Иванович утолил голод и встал из-за стола. Потом подумал секунду и обратился к Мотре, которая еще пила кофе.

— Дорогая, если тебя не затруднит, скажи там кому следует, что сегодня я не принимаю, пусть меня не беспокоят.

— Скажу, конечно, дорогой, а где твоя секретарша, эта мегера Анфиса? По-моему, это она получает за это деньги, а не я.

— Понятия не имею, — ответил Леонид Иванович (и это была чистая правда), — где-то бродит, наверное...

— Где-то бродит? Вместо того, чтобы работать? Это уже новости! Почему ты не уволишь ее? Она что, тебе нравится? Эта крашеная сучка?! Ты все ей прощаешь! — Мотря готова разрыдаться.

Леонид Иванович растерялся.

— Не стоит так расстраиваться, милая. Она мне не нравится. Если хочешь, я уволю ее.

— Правда? — Мотря утерла нос салфеткой и расцвела белозубой улыбкой. — Прямо сейчас?

— Нет. Завтра. Для начала нужно ее найти. Я ведь не самодур. Ты же не хочешь, чтобы моя безупречная репутация пострадала из-за такой ерунды? — Леонид Иванович решил не рубить с плеча и порадовался своему дипломатичному уклончивому ответу. — Иди, дорогая, развейся. Я побуду в кабинете, а потом погуляю в саду. — Он улыбнулся Мотре. Она улыбнулась ему в ответ, приблизилась на расстояние вытянутой руки, согнулась почти пополам и поцеловала его в щеку. От нее волшебно пахло духами, у Леонида Ивановича закружилась голова, и он на мгновение утратил над собой контроль.

— Варенька... ты так... — поймав себя за язык, Леонид Иванович с ужасом осекся, поняв, что сморозил непростительную глупость. Но в тот момент имя Мотря напрочь вылетело у него из головы.

Мотря побледнела, натянуто улыбнулась и, грациозно покачивая бедрами, вышла из гостиной. Леонид Иванович беспомощно посмотрел на лакея, стоящего поодаль от стола, словно соляной столб, и ждущего дальнейших указаний. На лице преданного слуги не дрогнул ни один мускул. Леонид Иванович вышел вслед за Мотрей и поплелся искать свой рабочий кабинет, чтобы познакомиться с мегерой Анфисой. Но оказалось, что его потуги напрасны. Вдруг из-за угла навстречу ему с озабоченным и испуганным видом вышла девушка лет 30‑32 в очках на тонком греческом носике и с точеной фигуркой. Она радостно бросилась к Леониду Ивановичу.

— Вот вы где! А я вас везде ищу. Ваша жена сказала, она сказала... — девушка начала всхлипывать.

— Что же она сказала? Пойдемте в кабинет! — Леонид Иванович увлек девушку за собой. — Идите, милочка, я вас сейчас догоню, в ботинок попало что-то... — Леонид Иванович сделал вид, что вытряхивает из ботинка несуществующую соринку.

Девушка решительно шла вперед, Леонид Иванович за ней. Вскоре она открыла тяжелую деревянную дверь, и они очутились в комнате, с которой и начались приключения Леонида Ивановича. Он плюхнулся в кресло и сложил руки на животе. Анфиса стояла перед ним.

— Так что же она сказала?

— Что вы меня собираетесь уволить! Только за что?! За что?! Я ничего не понимаю... Я выполняла все ваши задания, я делала все, что вы прикажете... Вы ни разу не сделали мне ни одного замечания! У меня нет ни единого промаха!

Вид девушки растрогал Леонида Ивановича.

— Да помилуйте, дорогая! Никто не собирался вас увольнять! Мало ли что говорит моя жена... Разве я говорил что-то подобное?

Девушка помотала головой.

— Вот видите. Работайте спокойно. Только сообщите всем, что я сегодня не принимаю.

Анфиса обрадованно закивала.

— Вы будете меня сегодня наказывать?

— Вас?! Наказывать?! Да за что же?! Что вы такого сделали? Уж не хотите ли вы сказать, что провинились передо мной?

Взгляд Анфисы вдруг сделался томным, она выскользнула за дверь и быстро вернулась с черной кожаной плеткой в руках. Леонид Иванович недоуменно наблюдал за ней.

— Наказывать своих рабынь нужно для профилактики. — Анфиса лукаво улыбнулась и протянула Леониду Ивановичу плетку, одновременно упав на четвереньки и задрав узкую юбку, выставив на обозрение розово-белые ягодицы по которым тонкой змейкой вились резинки черного пояса от чулок.

К такому Леонид Иванович оказался не готов. По своей натуре он был человеком мягким, к садизму не склонным. Хотя надо признаться, зрелище показалось ему заманчивым и привлекательным. Тем более что никогда ранее в своей скудной на события жизни ему не приходилось видеть ничего подобного. Часть тела, без всякого смущения выставленная на показ услужливой секретаршей, манила и будоражила его воображение, хотя, к его великому сожалению, там, где собственно все и должно было проявиться особенно заметно, царила тишина и покой. Леонид Иванович смущенно отвернулся и прогундосил:

— Нет, сегодня я вас не буду наказывать. Настроение не то... извините...

Анфиса вскочила на ноги, одернула юбку.

— Как скажете... просто я подумала... вы захотите разрядиться... ну, как обычно, когда вы не хотите работать.

— В другой раз, милая, — ответил Леонид Иванович уклончиво.

Анфиса быстро удалилась за дверь. Леонид Иванович проводил ее взглядом. «Занятный старик, — подумал он, — мило развлекался. Эта Анфиса тоже ничего себе штучка, пикантная». Он вышел из кабинета и столкнулся с Анфисой, деловито сидящей за рабочим столом. На ее челе он не заметил ни грамма смущения. Леонид Иванович кивнул ей, она улыбнулась искусственной улыбкой