пригнувшись, исчез вслед за проводником. Никаких рукопожатий, объятий или длинных прощаний не было. На войне быстро привыкаешь не превращать каждое расставание в последнее. Иначе слишком тяжело потом работать. Мы дождались, пока стихнет шум их шагов, после чего Самуэл жестом подозвал нас. Теперь он был первым. Мы снова вошли в воду.

Первые несколько сотен метров шли тем же маршрутом, потом проводник плавно увёл группу южнее. Постепенно папирус стал реже, заболоченные участки начали чередоваться с островками твёрдой земли, а под ногами всё чаще ощущался песок вместо вязкого ила.

Самуэл двигался уверенно, словно шёл по знакомой улице. Иногда он вообще не смотрел под ноги, ориентируясь по едва заметным приметам, понятным только ему одному: форме термитника, наклону высохшего дерева, зарубке на старом стволе, изгибу русла небольшого ручья. Несколько раз он неожиданно менял направление градусов на двадцать-тридцать, обходя какие-то участки стороной. Я не вмешивался. Если местный охотник не хотел куда-то идти, значит, на то были причины.

Через час мы окончательно покинули пойму Куито. Вода осталась позади, уступив место редколесью и высокой жёсткой траве. Идти стало легче, но одновременно опаснее. Здесь уже оставались следы, а значит, приходилось внимательнее выбирать маршрут. Самуэл старался вести нас по звериным тропам, старым охотничьим дорожкам и участкам с твёрдым песчаным грунтом, где отпечатки быстро раздувал ветер. До предполагаемого района расположения юаровских гаубиц было ещё далеко. Настоящая работа только начиналась.

Мы шли на юг почти без остановок. После болота земля казалась непривычно твёрдой, и первые полчаса ноги сами пытались идти быстрее, чем следовало. Пришлось сознательно сбавлять темп. В тылу противника скорость редко бывает главным достоинством. Гораздо важнее не ломать ветки, не шуметь снаряжением, не оставлять за собой тропу, которую утром прочитает любой грамотный следопыт.

Самуэл держал направление уверенно, но не по прямой. Он всё время выбирал не самый короткий путь, а самый безопасный. Иногда мы обходили открытые участки по широкой дуге, иногда почти ползли через заросли, иногда по нескольку минут стояли неподвижно, пока проводник слушал ночь.

Да, ночь шумела и жила своей жизнью. Где-то в траве шуршали мелкие зверьки, издалека доносился крик птицы, в кустах что-то тяжело фыркнуло и сразу умолкло. Несколько раз я ловил себя на том, что сильнее прислушиваюсь не к людям, которые шли рядом, а к зверью. После вчерашней прогулки по заболоченной пойме реки, в которой жили нильские крокодилы, длинной до пяти метров и весом до полутоны, даже встреча со львом сейчас не казалась такой уж страшной. Но всё равно, я прекрасно осознавал, что в саване и буше малоразвитой и дикой Анголы, можно случайно нарваться не только на людей с оружием, но и на противников ничуть не хуже. Если их перечислить, список длинный получится: буйвол, носорог, бегемот, лев, леопард, гиены, слоны, и это, не говоря уже о всяких там черных мамбах и гадюках, которые активизируются ночью.

Примерно через два часа Самуэл резко присел и поднял руку. Мы опустились следом. Впереди, далеко за редкими деревьями, мелькнул свет. Короткий жёлтый отблеск, будто кто-то на секунду прикрыл и снова открыл лампу. Потом донёсся слабый металлический стук. Я подполз к проводнику.

— Люди?

Самуэл кивнул, потом показал двумя пальцами вправо и провёл ладонью по земле. Дорога.

Мы осторожно сместились к ней, не приближаясь вплотную. Минут через десять впереди проявилась старая грунтовка, больше похожая на две выбитые колеи между кустами. На ней никого уже не было, но запах солярки держался в воздухе вполне отчётливо. Богдан лёг рядом, потрогал пальцами край колеи и тихо сказал:

— Следы свежие.

Я кивнул. Это и без него было понятно. Земля ещё не успела осыпаться, трава по краям была примята совсем недавно, а в одном месте на песке темнело жирное пятно.

— Тягач? — спросил Али.

Богдан осторожно провёл рукой над следом, не касаясь его лишний раз.

— Что-то тяжёлое колёсное. Может, грузовик, может, артиллерийский тягач. Точно сказать нельзя.

Самуэл указал вдоль дороги на юг.

— Большие машины туда.

Я достал карту, прикрыл её ладонью и быстро прикинул направление. Дорога уходила как раз туда, куда нам было нужно, но идти по ней было нельзя. Даже ночью. Нет, даже не так — особенно ночью.

— Идем параллельно, — сказал я. — Держим дорогу слева. Дистанция сто пятьдесят-двести метров. Если движение — ложимся.

Дальше мы пошли куда как медленнее, чем до этого. Дорога притягивала к себе, как магнит. По ней можно было выйти к цели, но она же могла привести нас прямо к засаде или охранению. Мы шли сбоку, в редколесье, иногда теряя её из виду, потом снова находя по звуку, запаху или просвету между кустами.

Через час впереди послышался гул двигателей. Не близко, но отчётливо. Мы легли в траву, приготовившись наблюдать. Сначала появился свет фар, прикрытых щитками, потом по дороге медленно прошла колонна. Толком её было не видно, но машину удалось посчитать на слух. Четыре тяжёлых грузовика под прикрытием бронеавтомобиля. Шли машины, с большими интервалами, но всё равно земля под нами едва заметно дрожала.

Я уже понимал, что мы идём правильно. Когда звук двигателей растворился на севере, мы пролежали ещё минут десять и только потом Самуэл поднялся первым и осторожно повёл нас дальше. Теперь сомнений почти не осталось. Мы нашли рабочий маршрут снабжения, и им активно пользовались, а значить дорога вела как минимум к армейским складам. По ней ночью таскали грузы, возможно боеприпасы, топливо или пополнение. Это была полезная информация, но к главной своей цели мы пока так и не приблизились. К утру надо было найти место для следующей дневки. И желательно такое, откуда нас не выкурят первым же случайным патрулём.

Глава 11

До рассвета оставалось меньше часа, когда Самуэл снова свернул с дороги. На этот раз резко, будто только сейчас заметил ориентир, который искал всю ночь. Мы прошли ещё метров триста через густой кустарник, пересекли неглубокий сухой овраг и вышли к небольшому островку редких деревьев, окружённому колючими зарослями. Проводник внимательно осмотрелся, присел, потрогал ладонью землю, потом уверенно кивнул.

— Здесь.

Место было куда менее удобным, чем наша предыдущая дневка на пойме. Воды поблизости не было, зато густые кусты почти полностью скрывали небольшой участок голой земли, куда не проникал взгляд ни с дороги, ни с воздуха. Под ногами лежал толстый слой прошлогодней листвы, а над головой переплетались ветви нескольких акаций.

Мы быстро расползлись по