тяжёлой деревянной ширмой, обтянутой плотной тканью цвета увядающей розы. В одной половине, у окна, расположился просторный раскладывающийся диван с аккуратно уложенными подушками. В другой половине высилась старая, массивная дубовая «стенка» — классический полированный шкаф, плотно забитый книгами по английской литературе и словарями. Рядом с диваном на деревянной лакированной тумбочке гордо стоял старый цветной телевизор с массивными кнопками переключения каналов.

Комната дышала простором, но в ней чувствовалась какая-то стерильность.

— Валера забрал почти все свои вещи, — тихо подтвердила мои мысли Таисия Петровна. — Остались только мебель, телевизор да вот книги по английскому. Их я со временем тоже уберу, освобожу полки под ваши учебники из института. Располагайтесь. А теперь пойдёмте на кухню. Я покажу вам ваше новое хозяйство.

Мы вышли в коридор и прошли в просторную, светлую кухню, где аппетитно пахло домашней едой. Настоящий семейный уют, от которого у меня, не евшего с самого утра, предательски заурчало в животе.

Таисия Петровна подошла к выскобленному до белизны столу и открыла массивный навесной буфет.

— Вот на этой полке всегда будет стоять еда, приготовленная специально для вас, — ровным учительским тоном произнесла она, указывая на накрытую полотенцем кастрюлю. — Завтрак, обед и ужин. Холодильником тоже пользуйтесь без стеснения. Рацион у вас будет полноценный, Наташа строго-настрого наказала следить, чтобы вы не голодали.

Она повернулась ко мне, заложив руки за спину — привычный жест педагога со стажем:

— Теперь по поводу нашего английского. Я слышала, вы хотите подтянуть язык. Будем заниматься два раза в неделю, по понедельникам и пятницам, ровно с шести часов вечера. Опаздывать крайне не рекомендую, я ценю своё и ваше время.

Я послушно кивнул. График вполне щадящий, как раз буду успевать после пар и тренировок по самбо в «Динамо».

— И последнее, — Таисия Петровна вывела меня обратно в прихожую и указала на стоящий на деревянной полочке тяжёлый эбонитовый телефон с дисковым набором. — Телефон. Официально он на вас, разумеется, не записан и в ордере не значится. Но пользоваться вы им можете. Главное — не злоупотребляйте. Межгород без моего ведома не набирать, глупых долгих разговоров не вести. Договорились?

— Договорились, Таисия Петровна, — спокойно ответил я, разглядывая чёрный аппарат.

Для обычного советского пацана личный телефон в комнате, да ещё и в самом центре города — это был предел мечтаний. Для меня же этот чёрный пластиковый монстр был отличным каналом связи, чтобы созваниваться с Русланом по поводу наших дефицитных «видиков», не боясь лишних ушей.

Я посмотрел на строгую, прямую спину бывшей учительницы, которая уже хлопотала у плиты, наливая мне тарелку горячего супа.

«Ну что ж, — мысленно усмехнулся я, вдыхая дразнящий аромат домашнего обеда. — С новосельем. Посмотрим, каков на вкус этот тёткин компот, и как далеко мы сможем зайти в этой новой, наглухо запертой со всех сторон игре».

Глава 12 Откровенный разговор

Мы медленно брели с Мариной по шуршащему ковру из багряных и золотых листьев парка «Динамо». Хабаровский октябрь выдался сухим и на удивление тёплым, но в воздухе уже отчётливо пахло скорыми заморозками и близкой речной прохладой с Амура.

Я держал Марину за руку, чувствуя её тонкие, слегка прохладные пальцы, и лихорадочно крутил в голове одну и ту же мысль.

Мне нужно было рассказать ей про комнату. Комнату, которая находилась буквально в двух шагах отсюда — в монументальном сталинском доме прямо напротив парка. Ключ от неё приятно и непривычно тяжелил карман моих джинсов, но я никак не мог найти подходящий, мало-мальски правдоподобный предлог, чтобы преподнести Марине эту новость.

Врать и изворачиваться не хотелось. В последнее время лжи в моей жизни стало слишком много, она липла к рукам, как таёжная смола. Но и сказать правду — «знаешь, Маришка, тут Контора решила закрыть мои финансовые проблемы и выделила мне ордер в номенклатурном доме» — было чистой воды самоубийством для наших отношений.

Потому что появление собственной комнаты (пусть даже в коммуналке, пусть даже с соседкой-пенсионеркой) в самом центре Хабаровска для семнадцатилетнего первокурсника в 1986 году — это был абсолютный, ненаучный сюр.

В моём двадцать первом веке это выглядело бы так, словно у нищего студента-бюджетника вдруг обнаружились ключи от пятикомнатного пентхауса на Остоженке с видом на Храм Христа Спасителя.

В Советском Союзе квартирные вопросы решались десятилетиями. Да, существовали кооперативные квартиры — знаменитые ЖСК. Но, во-первых, строились эти кооперативы в основном на окраинах, в спальных районах вроде моего родного Южного. Во-вторых, стоили они безумных денег — несколько тысяч советских рублей, которые нужно было внести сразу. В-третьих, даже за эти деньги люди годами стояли в очередях, отмечаясь по ночам в списках.

Были, конечно, и теневые варианты. Квартирные маклеры — предки современных риелторов — уже вовсю крутили свои полулегальные схемы через закрытые объявления в газетах и цепочки сложных обменов. Но их услуги стоили астрономически дорого. А Марина прекрасно знала, что у меня с деньгами не просто туго, а, прямо скажем, глухо. Я ходил в одной и той же дешёвой ветровке да потёртых джинсах и передвигался исключительно на трамваях и автобусах.

И вдруг — бах! Держи, дорогая, ключи от сталинки в центре. Не бьётся масть. Любой нормальный человек сразу поймёт, что здесь замешана какая-то очень мутная история.

С другой стороны... скрывать комнату дальше было глупо

Потому что у меня, как у нормального, здорового парня, чьё молодое тело буквально кипело от избытка гормонов, было одно очень простое, приземлённое желание — я банально хотел затащить Марину в постель.

Мы уже целую неделю гуляли как примерные пионеры фильмов — держались за руки, робко целовались под липами на глазах у прохожих и провожали друг друга до трамвая. Романтика, мать её.

А всё потому, что её мама — мой грозный декан — благополучно заболела и теперь круглосуточно сидела дома. Прийти к Марине на квартиру, где в соседней комнате с градусником под мышкой и компрессом на лбулежала декан факультета, и сказать: «Здравствуйте,, мы тут тихонько сексом займёмся, вы не против?» — это было гарантированным способом окончательно похоронить отношения, теперь уже с её мамой.

Марина на визитах к себе не настаивала. По её притихшему, виду и по тому, как она периодически прятала глаза, я прекрасно понимал: дома её мамаша вовсю выпиливала дочке мозг на мой счёт. Тема «малолетки-выскочки без перспектив, который из-за которого Марина перестала общаться с перспективным юношей» (а