улетел на Марс. Видели доктора в этом захолустье идеальную опытную станцию, потому что в других местах не принято идти против морали. Слышал я, что этот доктор укокошил три пары больных-близнецов и разделал их трупы, чтобы разобраться с механизмами наследования генов. Он вкалывал пациентам токсины, а затем помещал их в ледяные чаны, фиксировал смерти во всех деталях, в том числе как больные впадали в забытье, даже делал аудиозаписи их предсмертных горловых спазмов и непроизвольных стонов… Ладно. Сказал я что хотел. Вот вам истинное положение дел при марсианской больнице.

Однако находится пациент, который тихо скулит:

– Ох, как же больно… Я записан к нему на пересадку печени.

Руссо лупит товарища.

– Так ты правда болен? Давай я тебя полечу.

Пациент от страха не осмеливается больше заговаривать. Вероятно, этот человек застрял в воспоминаниях о предыдущей жизни и не поспевает за развитием ситуации.

Твое тело парализовано ужасом, а ум – мыслями. Пластические хирурги параллельно занимаются трансплантациями печени? Тебе кажется, что здесь что-то не так, и ты снова проваливаешься в мир сновидений, будто тебя вновь забросили в резервуар смертных душ. Ты стараешься не думать о том, что будет дальше. Все смотрят на тебя, ожидают твой вклад в общее дело. Ну ты и мажешь разок по врачу. Это остальные больные рвутся в бой, пытаясь забить заведующего до смерти и доказать рвение к таким свершениям. Слабые и хилые, трусливые и робкие – все дают волю рукам. Это ведь еще действо, разыгрываемое для Айлао, Дунлу и медсестер, демонстрация того, что вы уже не смертные души. Войско больных захватывает еще больше процедурных и операционных. Между прочим, находите вы высящиеся над вами ряд за рядом 3D-принтеры. Больные принимаются громить их, радостно заявляя:

– Вырвем с корнем мы машины, чтобы нас нельзя было откопировать! Какие есть смертные души сегодня, такие и будут до конца! – Пациенты словно наконец-то отделались от горечи жизни и смерти.

Затем предпринимается атака на кабинет начальника больницы. Оборону держат остатки персонала аллергологического отделения. Только они и выжили, и, похоже, вспомнилось им, что они люди военные. Не обращая внимания на раненых и больных, доктора соорудили простые укрепления из трупов почивших коллег, а заодно установили электрошокеры и проволочные заграждения. Ты несколько раз пытаешься провести штурм, но пробиться через заградотряд нет никакой возможности. Ты тоскливо заявляешь:

– Не такие это врачи, как остальные, они больше похожи на смертные души!

Айлао злобно говорит:

– Родной, разве так делаются литература и искусство? Ты же много строчек для песен написал! Врачи спаяли жизнь и смерть воедино, а теперь мы должны этот шов распороть. Братец Ян Вэй, пора тебе присоединиться к этому призыву. Мы уже летим скоростным рейсом прямиком к миру во всем мире.

Цветочный спецназ начинает рукоплескать.

– Гевара, Гевара!

Дунлу и медсестры снова выходят вперед и достают из сумок инструменты для «снятия швов»: скребки для костномозговой полости, остеотомы, костные сверла, распаторы, репозиционные зажимы, изгибатели, опорные зажимы, прокалыватели, ножницы для проволоки, гаечные ключи, дробилки, напильники… Несколько молодых медсестер с помощью прибереженных средств разжигания огня собственными телами подрывают припрятанные врачами кислородные баллоны. Отделение сотрясают взрывы. Купол больницы шатается от града клочков мяса. Под густым дымом еще больше белых машин-муравьев принимаются за починку купола. Ты в упоении, но и с полным безразличием наблюдаешь за картиной. Словно вспышка молнии пронзила тень пузыря иллюзий. Постепенно, капля за каплей, являет истинный облик больница.

Вслед за Цветочным спецназом больные массы наконец-то прорывают оборонительный рубеж и с мощным гулом, от которого и горы задрожали бы, а море взревело бы, проникают в кабинет начальника больницы. Это оказывается очередная обитель, достойная бессмертных. Кабинет перестроили во внушительный и роскошный по отделке ресторан. Стены завешаны грамотами, медалями и декоративными предметами, в том числе красочным масляным портретом по пояс Рокфеллера. Стены подпирают груды медицинских книг потолще кирпичей. В новодельном ресторане как раз праздновали день рождения. Измазанный в крови операционный стол уставлен винами и снедью, вроде жаренных в масле кузнечиков, саранчи и земляных червей – продукты с фермы при больнице. Кто бы мог подумать, что и в такое время врачи наслаждаются яствами. Главное блюдо – обглоданные до бесформенности трупы. Начальника больницы не видно, здесь только политрук Базы 301, в качестве именинника сидит он во главе стола в окружении нескольких медсестер, рядом – завхоз, главный бухгалтер и заведующий административным отделом больницы. Видя вбегающих в комнату пациентов, все, кроме политрука, мгновенно кидаются под стол. Политрук же неподвижным колоколом сидит на месте. Испуга у него совсем нет, он даже со смехом обращается к вам:

– Тоже пришли поздравить? Ну садитесь же! – И Айлао вместе со всеми рассаживается за операционным столом.

15. Ничейная зона

Политрук – врач с ярко-красной физиономией, посеребренными висками, отекшими глазами и приличными манерами. Положив руки перед собой, он обращается к новоприбывшим гостям:

– Я разменял уже седьмой десяток, вот мне и устроили праздник по случаю долголетия. Торжество устроили в подходящее время. Я всю жизнь горячо любил одну лишь медицину, ничего иного у меня в сердце не обреталось. Специальность моя – операции на грудные железы. Однако в ходе исследований программируемой клеточной смерти я смог добиться более серьезных успехов. А в качестве политрука больницы я по большей части занимаюсь духовной работой. Вы очень кстати пришли. Хотите послушать, как меня поздравил больничный комитет?

Тебя удивило то, что в больнице, где среди пациентов одни мужчины, любому могут прооперировать грудные железы.

Политрук достает красную грамоту и зачитывает:

– «Вы всю жизнь усердно трудились, выступили руководителем и свидетелем рождения и развития целого раздела науки. Беспрестанно служите вы на пользу больным. Всю жизнь вас отличала несгибаемая вера в идеалы, страстность, неравнодушие, благомыслие и упорство в делах. В этот великий день позвольте нам отметить факт вашего появления на свет и поздравить вас с днем рождения!»

Политруку, видимо, нравится, что пришло много народу. Он с большим воодушевлением предлагает всем выпить.

– Только с алкоголем можно говорить по душам. Не зря же врачи и больные – одна семья.

Улыбается и Айлао.

– Действительно. Правда, прежде врачи и больные не пили вместе. – Он пригубляет из бокала. – Маотай?[36]

Политрук вдохновленно отвечает:

– Пятнадцать лет выдержки. На складах больницы такого алкоголя мало. Вам очень повезло, что вы пришли именно сейчас.

Руссо берет бутыль и вертит ее влево и вправо.

– Богатенько живут апостолы. – Судя по выражению его лица, за эту жизнь Руссо ни разу не попробовал маотай.

Дунлу говорит:

– Есть такая теория,