— Это Лиля, — представил я ему девушку. — А это Илья, наш гастроэнтеролог.

Мы прошли в комнату. Она была украшена шариками, стояли коробки с заказанной пиццей, сок, газировка, чипсы. И… ни души.

— Проходите, садитесь, — суетливо предложил Илья. — Вот, угощайтесь.

Ёлки-иголки…

— А больше никто не придёт? — осторожно спросила Лена.

Илья торопливо отвернулся в сторону.

— Я много кого приглашал, — сказал он как можно веселее. — Но дела у всех. Похоже, заняты в субботу вечером. Ну вот вы пришли, уже здорово.

Это ужасная история. Илья изначально был не самым приятным коллегой. Но он проделал колоссальную работу над собой. И разительно изменился. И сейчас эта ситуация была для него просто ужасной.

Ну уж нет. Так не пойдёт.

— Да, у врачей всегда напряжённые графики, — бодро сказал я. — Но мы забыли позвать главную грозу вечеринок! Человека, который со мной терпел твою музыку.

Я набрал Гришу, сказал ему захватить Стасю и дуть на вечеринку.

Через двадцать минут в дверь позвонили. На пороге стояли Гриша и Стася, причём у Гриши на плече покоился магнитофон. Понятия не имею, где он взял это старьё.

— А что сразу меня не позвали? — с порога завопил Гриша. — Сейчас устроим тут тусу-джусу. Илья, хоть научу тебя правильную музыку слушать!

Магнитофон на его плече ожил, и Гриша, дрыгаясь в непонятном танце, пошёл в комнату. Жидков со своей джигой-дрыгой ему бы точно позавидовал.

— Я его уговаривала не брать магнитофон, но он сказал для антуража нужно, — вздохнула Стася. — Привет, Илья.

— Привет, — смутился тот.

Однажды у них был эпизод, где Илья пытался флиртовать со Стасей и тут же получил от Гриши, но теперь это всё было в прошлом.

— Ну, теперь можно праздновать, — я хлопнул Бумагина по плечу. — Идём!

Квартира ожила. Лиля завела разговор, втягивая всех в общую беседу. Гриша продолжал быть «диджеем Гри», как он себя назвал.

Лена поначалу держалась скованно. После того нашего с ней разговора ей, видимо, всё ещё было немного неловко передо мной. Сидела тихо, в беседу почти не вступала. Но Бумагин, расслабившись и развеселившись, то и дело оказывал ей знаки внимания. И постепенно Лена оттаяла, расслабилась, начала улыбаться.

В середине вечера Гриша предложил сыграть в игру.

— Давайте в «Я никогда не», — выпалил он. — Классика жанра! Кто чего не делал, тот загибает палец. Кто загибает пять пальцев — тот выполняет желание.

Затею все поддержали, и игра началась. Кто-то никогда не брал больничные, кто-то никогда не пел в душе. Многие варианты были абсурдными, и все смеялись. Первыми все пять пальцев загнул Гриша.

— Ну ладно, давайте своё желание, — вздохнул он, тряхнув лохматой головой.

— О, можно я? — усмехнулась Стася. — Вам понравится!

Она что-то сказала Грише на ухо, и тот обречённо вздохнул.

Включил на своём магнитофоне песню «За деньги да» и громко принялся её петь. Пока Стася снимала всё на телефон «для истории».

Абсурдная же ситуация. Думаю, все насмеялись на год вперёд.

— А я никогда не целовался, — вдруг сказал на своей очереди Бумагин.

Все уставились на него с изумлением. Да, неожиданное признание.

— Так это, исправить хочешь? — поинтересовался Гриша.

— Он вряд ли хотел услышать этот вопрос от тебя, — вздохнула Стася.

— Ну, нам всем придётся загибать пальцы, а у Ильи всё впереди, — улыбнулся я. — Кому ещё пиццы?

Вечер прошёл весело. К его концу Бумагин и думать забыл о не задавшемся начале. А ещё начал заинтересованно посматривать на Лену. Интересно…

Вечер закончился, Лена отправилась домой, а Лиля решила остаться у меня.

Утро воскресенья я начал с визита в администрацию. Решил сделать дело, которое откладывал довольно долго.

Шмелёв принимал и по выходным, если дело срочное, а у меня было как раз такое.

— Агапов, — мэр кивнул мне на стул. — С чем пожаловали в выходной?

Я не стал ходить вокруг да около.

— Вячеслав Егорович, — сказал я. — Я в своё время помог вам с Коршуновой. Серьёзно помог, сами знаете. Теперь мне нужна ваша помощь.

Шмелёв чуть нахмурился, но кивнул, давая понять, что слушает.

Я рассказал ему про тренера из ФОКа. Про того самого равнодушного типа, которому плевать на посетителей. Который не следит за техникой, не поправляет новичков и по чьей вине уже случались травмы. И про то, что директор ФОКа не может его уволить, потому что тренер приходится кому-то там племянником.

— Так что вы от меня хотите? — развёл руками Шмелёв. — Я в чужие дела лезть не привык. ФОК, тренеры — это не моя епархия.

— Вячеслав Егорович, — мягко напомнил я. — А история с Коршуновой, где я вашу репутацию, можно сказать, спас? Я ведь тогда не отказал. Так что сейчас прошу вашей помощи.

Шмелёв долго смотрел на меня. Потом тяжело вздохнул.

— Умеете вы убеждать, Агапов, — проворчал он. — Ладно, я разберусь. Позвоню кому надо. Из-за одного нерадивого племянника люди калечатся, это никуда не годится.

— Спасибо, — искренне сказал я.

— И это всё? — прищурился мэр.

— Почти, — ответил я. — Есть ещё один вопрос. Надписи на стенах. Вы же видели, по всему городу появляться стали. Заборы, стены домов — всё разрисовано. Город от этого выглядит запущенным.

Шмелёв поморщился.

— Видел, — признал он. — Безобразие, согласен. Дам указание коммунальщикам, пусть закрасят. И Росгвардейцы вечером уже начали патрулировать город, может, поймают этих художников.

К этим надписям у меня был свой, особый интерес. Но об этом мэру знать было незачем.

В конце разговора Шмелёв вдруг откинулся в кресле и с любопытством меня оглядел.

— Знаете, Агапов, странный вы человек, — сказал он. — Другой бы на вашем месте что-то для себя бы просил. А вы всё за кого-то просите. То за город, то за людей. Зачем вам это?

Я пожал плечами.

— Просто не могу по-другому, — ответил я.

Шмелёв хмыкнул. Но больше ничего не сказал.

Большую часть воскресенья я вновь посвятил тренировке и домашним делам. А к вечеру облачился в свой вампирский наряд и поспешил на новую вечеринку.

Добрался до нужного дома. Пустили меня на этот раз без проблем. Внутри было гораздо больше людей,