затем он почти привычно улыбнулся. Озорно и даже провокационно.

— Знаешь, даже если ты очень постараешься, сегодня ничего не получится.

— Дурак!

Не выдержав, я подошла, и начала сама расстегивать пуговицы. Он не протестовал, только смотрел на меня очень удивленно. А когда я распахнула полы рубашки, начав стягивать ее с плеч, болезненно поморщился.

И неудивительно. Почти вся спина была разворочена, словно туда взрывчатка класса М попала.

— И ты все это время стоял и болтал тут со мной? Ты в своем уме?

— Не уверен, — хрипло сказал он.

— Почему не вылечил себя? Я ведь знаю, ты умеешь.

— Травмы от магии заживают дольше. Да и в целом тяжелее поддаются лечению.

— Ох…

— Не переживай, это пройдет. К утру я точно буду в порядке. Просто… нужно больше времени.

Я поджала губы, думая, что делать дальше.

— Хорошо. Ложись.

— Я бы с удовольствием, но одна неугомонная девица не позволяет.

— Не смею вас задерживать, господин Черный колдун.

Он закатил глаза, сдерживая улыбку.

— Моя репутация вскоре будет окончательно растоптана.

Я уже не обращала внимания на его слова, отправившись в ванную. В каждой комнате была личная уборная, что неудивительно. Королевский дворец все же, а не придорожный трактир. И там были чистые полотенца, которые сейчас мне и были нужны.

Вспомнив режущее заклинание, я покромсала одно из белых полотенец на несколько частей, а затем набрала теплой воды, и вышла обратно в спальню.

Леон сидел на краешке кровати, и уже успел набросить обратно свою окровавленную рубашку.

Увидев это, я зашипела.

— Я же сказала тебе ложиться!

— Не помню, чтобы обещал тебя слушаться, — выгнул бровь Леон.

— Ну почему ты такой упрямый! И зачем снова рубашку надел?

— Я понимаю твое стремление увидеть меня без одежды, но время ты выбрала не самое подходящее.

Удивительно, но я даже не покраснела. Хотя взгляд то и дело пытался спустить с его лица на почти обнаженный торс.

Я помнила, как впервые залюбовалась его телом. Это было еще тогда, после его сражения с кайрингом, когда он тоже был ранен. И с тех пор мало что поменялось. Он все еще был сложен идеально.

Высокий, стройный, жилистый, с четко обозначенными мышцами. Не человек. Произведение искусства.

— Я тебя сейчас ударю, — предупредила я, теряя терпение.

— И не жаль будет на больного руку поднимать? Я, конечно, знал, что ты жестока, Лиса, но не думал, что настолько.

Закатив глаза, я поняла, что мне надоело препираться с ним. Я сама подошла и почти силой снова стянула рубашку, а затем уложила на кровать.

— Ты ведь понимаешь, что рана и без этого затянется, — спросил Леон, когда понял, что именно я собираюсь делать.

— Я сделаю хуже?

— Хм… Не совсем. Промыть никогда не помешает. Меньше шансов на то, что останется шрам. Да и в целом быстрее пойдет исцеление.

— Тогда замолчи и не раздражай меня.

— Чтобы не раздражать тебя, мне потребуется умереть, а этого я делать не собираюсь.

— Не смешно, — буркнула я. — Особенно сейчас.

Что он говорил дальше, я уже не слушала. Препираться с ним можно бесконечно, а я хотела заняться делом. Может, это действительно было бесполезно, ведь раны затянутся, если верить Леону, уже к утру. Но оставлять их открытыми так надолго было неразумно.

Я не представляла, насколько они болезненны. Мне кажется, что если бы у меня была хотя бы половина его ран, я бы корчилась и выла от боли. А он спокойно разговаривает и даже шутит.

Невозможный человек!

Взяв полотенце, я смочила его в теплой воде и начала аккуратно промакивать края раны, стараясь убрать грязь. Не могу сказать, что получалось идеально. Но, по крайней мере, я не сделала хуже. И вроде бы не причиняла ему дополнительной боли.

А когда я посчитала, что его раны достаточно чистые, пожертвовала еще одно казенное имущество — наволочку, которую порвала на бинты и перевязала Леона так, что он стал похож на прокаженного.

— Ты бываешь удивительно деспотичной, — сказал Леон.

Мне показалось, или голос у него уже был не столь замученным?

Да нет, конечно, показалось. После моих потуг, скорее всего, еще больнее стало. Просто кто-то здесь слишком стойкий и предпочитает молчать о собственных неудобствах.

— Стараюсь, — кивнула я.

Наверное, нужно было уйти к себе. Я убедилась, что с ним все в порядке… Настолько, насколько может быть в его состоянии. Промыла и перевязала раны как могла. Мне больше нечего было делать в его комнате.

Но я искала причины задержаться.

А он не спешил меня выгонять.

Еще минуту я колебалась, а затем подошла к кровати, усевшись на нее так, чтобы спиной опереться на изголовье.

Как-то само собой получилось, что его голова оказалась у меня на коленях. Почти как тогда, на поляне с мертвым кайрингом. Только теперь он лежал на боку, а не на спине. А я не просто смотрела в пространство напряженным взглядом, а гладила его по белоснежным волосам.

— Спасибо, — сказал он через несколько минут.

— Не стоит. Я не слишком сильна в оказании первой помощи. Наверняка сделала только хуже.

— Нет.

Он прикрыл глаза и глубоко вздохнул, словно от застарелой боли.

— Знаешь, обо мне так давно никто не заботился…

С этой стороны я как-то не рассматривала будни Черного колдуна. А зря.

Его ведь сейчас ненавидит буквально весь мир. И его планы по развязыванию магической войны вряд ли изменят мнение о нем. Скорее укрепят слухи о его безжалостности и бесчеловечности.

Каково это, жить, когда тебя воспринимают либо как врага, либо как ресурс, либо как господина? Сомневаюсь, что очень весело.

— Постарайся поспать, — сказала я, почувствовав, что продолжать тему о заботе будет слишком неловко.

Но продолжила перебирать его волосы, пока его дыхание не выровнялось. Черный колдун заснул у меня на коленях.

Глава 30. Слишком волнительно

Я не знаю, как так получилось, но