кто-то дернул мою дверь! — сообщил он. — Зараза. Дернул и тут же у меня на прилавке камень заорал так, что я подумал, дом рушится. Выглядываю в окно — силуэт у двери и следы в грязи. Убежал, гад, но ничего не взял!

Он подошел ко мне и хлопнул по плечу так, что я чуть не сел.

— Вот это вещь! — говорил он. — Вот это я понимаю! Не то, что всякие…

Он вовремя прикусил язык и посмотрел на Салвера.

— Я имею в виду, конечно же не ваши артефакты, мастер. Они все замечательные.

Я улыбнулся.

— Рад, что артефакт сработал.

Он ушел так же быстро, как пришел, оставив за собой шлейф восторга.

— Ну что ж, — сказал Салвер. — Похоже, у нас появилось новое дело.

Я почувствовал странное тепло в груди. Не магическое, обычное, человеческое. То, которое бывает, когда твой прототип не просто изобретен, а уже кому-то спасает бизнес.

Слухи разошлись быстрей, чем я успевал считать монеты. Через пару дней к нам пришли еще двое — владелец склада и трактирщик. Появился небольшой, но стабильный поток работы. Салвер жил, как будто ему вернули часть молодости.

Несколько дней пролетели в хлопотах: установка, настройка, проверка. Простая работа, но важная. И чем больше людей уходило из мастерской довольными, тем крепче я чувствовал, что мы выбрали правильное дело.

Но тогда я еще не думал о том, что этот успех тянет за собой не только довольных клиентов и прибыль…

* * *

На фоне успеха с сигнализацией провал артефакта от дождя оказался особенно обидным.

Идея была хорошей. Но что-то пошло не по плану.

— Люди все время мокнут, — говорил я, когда мы с Салвером обсуждали вторую идею. — Дожди здесь не редкость. Если сделать артефакт, который не дает одежде промокать, можно продавать его всем, кто работает на улице. Стража, грузчики, извозчики, те же лавочники…

Салвер задумчиво кивал.

— Можно завязать эффект на тонкий слой воздуха над одеждой, — размышлял он. — Чтобы вода стекала, не пропитывая ткань. Это несложно. Но потребляет больше маны, чем сигнализация.

— Зато польза понятная, — уверенно сказал я.

Мы сделали артефакт. Маленькая пластина с аккуратным магическим плетением. Я вышел под дождь, который как раз начался, и стоял минут пять, не двигаясь.

Вода стекала с меня, не задерживаясь. Рубаха оставалась сухой. Только сапоги намокли.

— Работает, — сказал я, вернувшись в мастерскую. — Это… очень приятно.

— Не сомневался, — улыбнулся Салвер.

Первый потенциальный покупатель, которому мы показали артефакт, был извозчик. Мокрый до костей, с промокшей до нитки курткой.

— Смотри, — я продемонстрировал эффект. Вышел с артефактом под моросящий дождь, вернулся сухим. — С таким можно работать при любой погоде.

Извозчик потрогал мою куртку, скривился.

— И сколько эта штука стоит?

Мы назвали цену в три серебряных монеты.

Извозчик задумался, что-то посчитал в уме.

— За эти деньги я лучше куплю плащ, — сказал он. — Хороший. И еще останется на вино.

— Плащ намокнет, — напомнил я. — Тяжелый, холодный…

— Зато он у меня уже есть, — пожал тот плечами. — И я к нему привык.

Другой сказал почти то же самое. Третий просто махнул рукой:

— Я привык мокнуть. Это часть жизни.

Я смотрел, как они уходят под серое небо, и чувствовал странное раздражение. Не на них — на то, как устроен мир.

— Идея была хорошей, — тихо сказал Салвер, когда очередной клиент ушел, не купив ничего. — Просто люди не считают это проблемой.

— Они считают проблемой только то, что ударяет по кошелю прямо сейчас, — согласился я. — Или по голове.

— Всякое бывает, — сказал Салвер. — Не каждая удача зовет по имени.

— Зато каждая неудача тычет палкой, — ответил я.

Он усмехнулся.

Мы сложили инструменты, погасили камень подсветки. На улице все еще моросило, но внутри было спокойно. Сигнализация уже приносила клиентов. Значит, мы на правильной тропе — просто этот поворот оказался не тем.

* * *

К этому моменту мои тренировки у Торка начали приносить свои плоды. Я все еще пропускал удары, все еще падал, все еще возвращался домой с новыми синяками, но уже не падал от первого толчка.

Однажды, после особенно тяжелого занятия, Торк сказал:

— Пора переходить к тренировкам с оружием.

Он кивнул на то, что можно было назвать «арсеналом»: простые тренировочные мечи, несколько старых щитов, пара луков.

— Твои руки уже понимают, что такое удар. Ноги знают, что такое стойка. Теперь добавим то, чем тебе когда-нибудь придется махать.

Он сунул мне в руки деревянный меч. Длинная палка с имитацией рукояти.

— Держи. Нет, не так. Меч — это не палка, которой отгоняют собак. Это продолжение твоей руки.

Я перехватил. Попробовал повторить его хват. Он тут же поправил пальцы.

— Не зажимай так. Ты его не душишь, ты с ним работаешь.

Мы отрабатывали самые простые движения: шаг вперед — удар сверху, шаг в сторону — удар сбоку, уход и ответный удар. Вроде бы базовые вещи. Но мышцы, уже забитые от кулачных тренировок, протестовали.

— Тебя не просят с первого дня быть мастером, — сказал Торк. — Тебя просят с первого дня не калечить себя. Остальное придет.

Потом была очередь лука. Тетива врезалась в пальцы, плечо горело. Целиться было сложнее, чем в моем мире целиться курсором в точку на экране.

— Не смотри на весь мир, — наставлял Торк. — Смотри только на мишень. Все остальное — шум.

Первые стрелы ушли в землю. Пара — в стену. Одна — чуть не в мой же сапог.

— Если прикончишь себя сам, мне будет проще, — прокомментировал Торк.

— У вас странное представление о мотивации, — выдохнул я, натягивая тетиву снова.

К концу занятия две стрелы все-таки попали в мишень. Я гордо решил считать это победой. После этого, пока я переводил дыхание, мысль о мече, который висел на стене у Торка, снова всплыла у меня в голове.

— Я хочу купить себе меч, — сказал я. — Настоящий.

Он посмотрел на меня с легким скепсисом.

— Чтобы что?

— Чтобы он у меня был, — честно ответил я. — Мне надо привыкать к нему. К весу. К тому, что он рядом. Я не собираюсь завтра лезть с ним на врагов,