ушел в кабинет с контейнером, а Лика повернулась к Паше. Тот уже стоял рядом, возникнув бесшумно, как маленький агент спецслужб в школьных туфлях.

— Минус хаос, плюс обед, — сказал он. — Прогресс.

— Не радуйся так. Это просто обед.

— С обеда начинались многие цивилизации.

— И многие романы?

Паша невинно моргнул.

— Я такого не говорил.

— Но подумал.

— Мысли пока не регулируются законом.

— Слава богу, а то тебя бы уже оштрафовали.

Вечером Паша перешел ко второй фазе операции.

Он позвонил Лике ровно в 18:05. Не в 18:00, потому что это было бы слишком официально. Не в 18:10, потому что Лика могла счесть это расхлябанностью. Пять минут, по расчетам Паши, создавали впечатление живого, но пунктуального человека.

Лика ответила на третьем гудке.

— Да, профессор?

— Добрый вечер, Лика. У вас есть двадцать две минуты на обсуждение образовательного проекта?

— Почему двадцать две?

— Я предположил, что двадцать звучит сухо, а двадцать пять — слишком оптимистично.

— Ты опасно хорошо изучил взрослых.

— Это вынужденная мера.

— Что за проект?

— «Полезные смузи для занятых пап». С розовой обложкой без блесток.

— Одобряю.

— Мне нужна ваша консультация как эксперта.

— А твой отец знает?

— Пока нет.

— Павел.

— Я планирую сообщить ему за ужином.

— Он придет к ужину?

— Вот тут и нужна ваша консультация.

— Паша.

— Да?

— Ты опять хочешь, чтобы я заставила его прийти домой вовремя?

— Не заставила. Мотивировала.

— Каким образом?

— Если вы скажете, что проект можно обсудить только в семь тридцать, он приедет в семь двадцать девять. Возможно, с паникой в глазах, но приедет.

Лика помолчала.

— А если не приедет?

— Тогда я официально признаю, что папа нуждается в капитальном ремонте.

— А ты не боишься, что я откажусь?

— Боюсь.

Он сказал это просто. Без игры, без взрослой хитрости.

Лика смягчилась.

— Паш, я правда не могу становиться вашим домашним диспетчером.

— Я понимаю.

— Но я могу помочь тебе с проектом завтра после работы. В офисе. Час. Без заговоров, без ловушек, без внезапного появления твоего папы за шторой.

— У нас дома нет штор, за которыми он может эффектно появиться.

— Павел.

— Хорошо. Завтра. В офисе. Час.

— И ты честно скажешь отцу?

— Да.

— Полностью честно?

— В рамках возрастной нормы честности.

— То есть?

— Скажу: «Папа, Лика поможет мне с проектом». Не скажу: «Папа, я проверяю вашу романтическую совместимость через банан».

Лика засмеялась так громко, что сидящий рядом водитель такси обернулся.

— Отлично. Вторую часть лучше не говори никому. Вообще никогда.

— Записал.

На следующий день Паша прибыл в офис с рюкзаком, шейкером, двумя бананами, пакетом творога и видом человека, который несет не продукты, а будущее семьи.

Вениамин сопровождал его до кабинета Лики с подозрением во взгляде.

— Почему проект именно про смузи? — спросил он уже в третий раз.

— Потому что это актуально, полезно и связано с образом жизни, — ответил Паша.

— А почему тебе помогает Лика?

— Потому что она компетентна.

— А я нет?

Паша посмотрел на него.

— Папа, вчера ты пытался разогреть салат.

— Микроволновка была настроена странно.

— Салат был холодным по замыслу.

Лика, услышав это, едва не уронила маркер.

— Вениамин Александрович, вы грели салат?

— Это была сложная ситуация, — сказал он мрачно.

— Это была руккола, папа.

— Она выглядела усталой.

— Вы решили ее взбодрить микроволнами? — уточнила Лика.

Вениамин поднял палец.

— Я не обязан отчитываться за свои отношения с зеленью.

— Еще как обязаны, если зелень пострадала, — сказала Лика. — Павел, заноси это в проект. Раздел «Почему занятым папам нельзя доверять ужин без надзора».

Паша уже записывал.

— Принято.

— Я вообще-то здесь, — напомнил Вениамин.

— Именно поэтому материал получается эмпирически достоверным.

Вениамин посмотрел на них обоих и понял, что проиграл.

— Ладно. Делайте свой проект. Только без…

Он запнулся.

— Без чего? — сладко спросила Лика.

— Без обсуждения моей личной жизни.

Паша и Лика одновременно сделали невинные лица.

Это было так синхронно, что Вениамин почувствовал легкий холодок.

— Вот именно это лицо меня и пугает, — сказал он.

— Иди работать, папа, — сказал Паша. — Мы с Ликой заняты наукой.

— Если наука начнет меня касаться, я хочу быть предупрежден.

— Наука уже вас касается, — сказала Лика. — Но мягко. Белком.

Вениамин ушел, но дверь закрыл не до конца.

Лика подошла и демонстративно закрыла ее плотнее.

— У твоего отца уровень доверия как у кота перед купанием.

— Его можно понять. Он чувствует, что система меняется.

— А система меняется?

Паша достал лист с диаграммой.

— Безусловно. За последние двадцать четыре часа папа поел два раза, пришел домой на сорок минут раньше обычного и спросил, не нужно ли мне помочь с домашним заданием.

— Это мило.

— Это тревожно. Домашнего задания не было.

— Он хотел поговорить.

— Я тоже так подумал. Поэтому рассказал ему про ферментацию.

— Зачем?

— Испугался эмоциональной близости.

Лика молча посмотрела на него.

— Что? — спросил Паша.

— Ты точно шестилетний?

— Биологически — да. Психологически вопрос сложный, меня поэтому и в школу отдали раньше.

Они начали готовить смузи.

Вернее, Паша пытался соблюдать пропорции с точностью лабораторного химика, а Лика действовала как человек, который верит, что половина успеха блюда — это энергия.

— Банан режется кружочками, — сказал Паша.

— Банан ломается руками, — сказала Лика. — Так быстрее.

— Это варварство.

— Это фитнес-кухня.

— Творог надо взвесить.

— Павел, это смузи, а не запуск ракеты.

— Ошибка в пропорциях может исказить результат.

— Результат — чтобы было вкусно и белково. Все.

— Вы слишком доверяете интуиции.

— А ты слишком доверяешь весам. Они тоже могут врать. Особенно после праздников.

Паша задумался.

— Интересное наблюдение.

Лика включила блендер. Аппарат взревел так, будто внутри него перемалывали не банан, а старые обиды Вениамина на режим дня.

Паша прикрыл уши.

— Звук напоминает конец цивилизации.

— Нет, это звук здорового завтрака.

— Теперь я понимаю, почему папа избегает кухни.

— Папа избегает кухни, потому что там предметы требуют решений.

Когда смузи был готов,