она? — владелец рубашки возник на пороге так тихо, что Паркер едва не вздрогнул.

— Попросила одежду, — Ральф продемонстрировал ему рубашку, кивком уточняя, можно ли, и Чарли так же кивком подтвердил, что да. — Ты у нас тип накаченный, ей будет удобнее.

Проявились ли это следы выпитого тремя часами ранее или Чарли устал сильнее, чем отдавал себе в этом отчет, но вид у него был осунувшийся.

— Посиди с ней пока, я чай заварю.

Им было о чем поговорить, и даже, с большой долей вероятности, стоило бы.

Но не сейчас. Пока Ральфи решил не делать попыток докопаться до причин, по которым был так доволен тем, как просто и не советуясь ни с ним, ни с ней самой, Чарли отвез Алису к себе. В конце концов, изначальный план ведь состоял именно в этом.

Когда он вернулся в комнату, она пыталась устроиться на диване, завернутая в полотенце и так странно беззащитная сейчас. Наверное, дело было в пуле. В двух пулях, если быть точным.

— Вот, держи, — отдавая ей рубашку, Ральфи тактично отвернулся, на полном серьезе сейчас опасаясь увидеть лишнее.

— Я наверное просто вырублюсь в ближайшие полчаса, — одевшись, она забралась поближе к стене, и Ральф помог ей укутаться одеялом. — Посидишь со мной до тех пор?

— Чарли там заваривает тебе чай, — Ральф сел на край дивана, застыл на секунду, прикусив губу, а потом положил ладонь на ее прикрытое одеялом колено.

Не из чувства собственности, но давая ощутить свое присутствие.

— Только без сахара. Не люблю сладкий.

Совершенно неожиданно Алиса ему улыбнулась и накрыла его руку своей, сжала совсем легонько.

— Я рада, что вы приехали. Спасибо.

— Не говори ерунды, — повинуясь какому-то необъяснимому чувству, подозрительно похожему на страх, Ральфи все же сжал ее руку и наклонился, целуя костяшки пальцев. — Чарли, кажется, вполне поладил с твоим детективом, так что…

— Паркер, — она перебила неожиданно твердо.

Так, что Ральфи поднял голову, и без очков, которые он попросту забыл надеть, взгляд у него стал более чем выразительным. Внимательный, настороженный, немного злой, отчасти нежный, и абсолютно ясный при этом.

— Какой, к чертовой матери, грабитель? Ты что, поверил?

Руку девушку Ральфи отпустил, и Алиса кивнула, коротко облизнула пересохшие губы.

— Дай мне закурить.

Изрядно помятую пачку Ральфи вытащил из кармана, а пепельница сама нашлась на полке.

Алиса хмыкнула, но ничего по этому поводу не сказала, немного неловко держа сигарету в левой руке.

— В меня выстрелили после того, как я встретилась со своим другом из ФБР. Конверт, который он мне передал, как ты понимаешь, лежал в сумке.

— Твою мать, — отозвался Ральфи коротко и четко, после недолгой звенящей паузы.

Алиса кивнула, глядя на него с интересом и явно выжидая.

— Похоже, мы все же привлекли чье-то внимание. Вернее, я, — Алиса стряхнула пепел и посмотрела в потолок. — И очень похоже, что там могло быть что-то действительно интересное.

Ральфи затянулся и сел на диван рядом с ней, скрестив ноги.

— Ты видела лицо?

Все, что можно было спросить.

Все, что стоило спрашивать.

Алиса сбила о край пепельницы новую порцию пепла.

— Обычный парень. Кепка.

— Понятно, — Ральфи дважды быстро затянулся и потушил едва начатую сигарету.

Оказалось, что Алиса все это время смотрела на него, и встретившись с Ральфом глазами, тоже смяла свою сигарету в пепельнице.

— Я почему-то очень рада, что ты снова закурил.

— Я не уверен, что сам этому рад, — Ральфи хмыкнул и не слишком нежным жестом притянул её голову к своему плечу.

Будто только этого и ждала, она съехала на подушке ниже, ложась на него щекой.

— Где мой чай?

— Сейчас, — Ральф коснулся губами её виска и лёгким сожалением встал.

Когда он спустился в кухню, Чарли стоял у разделочного стола с телефоном в одной руке и сигаретой в другой. Услышав Ральфи, он убрал мобильник в карман и повернулся.

— Как там?

— Нормально, — тот хмыкнул и взял из его пальцев сигарету. — Она попросила чай.

— Сейчас налью.

Пока он тянулся за чашкой, Ральф сделал пару затяжек.

Поставив чашку на стол, Чарли ушел к холодильнику за лимоном, а Ральфи еще несколько секунд пялился в пространство, прежде чем поднять голову.

Бейкер вручил ему чай для Алисы и говорить было больше вроде бы нечего.

Руководствуясь какой-то давящей, неуместной сейчас тактичностью, Ральфи постучал в дверь собственной спальни, но ответа не получил. Подождав для приличия, он вошел, и обнаружил доктора Миллер спящей. Она лежала на левом боку, неосознанно бережно положив поврежденную руку себе на живот.

Ральфи постоял возле нее немного, а потом погасил свет и вышел, на ходу поднес к губам чашку, но почему-то передумал.

Глава 24

Ральфи догадывался, что из всех насущных вещей и актуальных вопросов, достойных того, чтобы подумать о них перед сном, он наверняка снова выбрал неправильно.

Лежа на диване в гостиной, ему наверное стоило бы гадать, существует ли дружба между мужчиной и женщиной, между которой ничто не встанет?

Откуда у Алисы номер телефона Чарли? И хорошо ли, что она, судя по всему, проведет больничный в этом доме?

Вместо этого же он традиционно пялился в потолок и прокручивал, на грани между сном и явью вспоминал.

Её странный тон по телефону.

Её дурацкая отговорка про начальство, решившее внезапно поработать ночью, и очевидное нежелание пускать его не то что в ординаторскую, а вообще в морг.

Сон.

Пистолет.

То самое предупреждение от Крамера?

Смутно знакомое лицо человека, с которым она говорила в том сне.

Ральф как будто помнил его, но не мог узнать, частицы пазла не складывались воедино и, конкретика, как он ни старался, не приходило.

У него не было знакомых в режиме федералов и врачей.

Среди актёров?..

Нет. Определённо, нет.

Это был мужчина, присутствующий в её жизни постоянно, — в действительности или в иллюзорном мире самого Ральфи?

У неё все-таки был номер Бейкера.

Параллельная жизнь, в которой ему и правда не было места?

Это ЛА, детка, нельзя жить здесь и не делать этого.

Примерно в этом духе ерунду нес Чарли, впервые снявший проститутку.

Точно так же объяснил свои действия он сам, не уйдя после знакомства с дилером без покупки.

Впрочем, в глубине души Ральфи догадывался, что его собственное определение такого понятия, как «опыт», не может быть равно применимо всеми и всегда.

Только тело в полусне чувствуется лучше, и ощущение провала, падения в черную бездну шарахает по обыкновению сильно, как токовый разряд.

И, что уже странно, не будит. Просто оставляет