письма. Поначалу он ненавидел Джерси – капризная погода, бесконечная зима, слишком жаркое лето, странного цвета вода. Не такая, какая должна быть в Атлантике. Но когда ему пришлось уезжать, оказалось, что он прикипел к этому месту. Ему нравился…

– Ему нравился запах залива, – сказала я тихо.

– Именно, – кивнул он, улыбнувшись. – Запах залива, долгое лето, солончаки. Он уехал – переехал в Филадельфию, кажется, или еще куда-то, – и осознал, что скучает. Перед самым возвращением в Мэн он написал жене: «Я буду любить тебя вечно. Без конца и начала – так же сильно, как полюбил это место. Буду любить, пока волны бьются о берег и пока эта невероятная полоса океана остается вечнозеленой».

Он не сводил с меня мягкого, внимательного взгляда. Что-то снова происходило с нами на молекулярном уровне – как и всегда, когда мы с Эдди оказывались наедине, – и нас сдерживала одна только гордость. Моя.

Но уж если Эдди Родригес и разобьет мне сердце еще раз, то только на моих условиях. Подавшись вперед, я прислонилась к нему и подставила лицо свету луны.

– Ври больше, Ромео.

– Что? – невинно поинтересовался он, придвигаясь ближе и расцепляя ладони. – Все так и было.

– Н-да? Ты его дневник видел?

– Письма к жене, – поправил он. – Да. Они выставлены в музее на маяке.

– Потрясающе, – усмехнулась я. – За десять лет не только похорошел, но и читать научился.

Его ладони снова легли на колени, мозолистые пальцы коснулись ног, придвигая на миллиметр ближе, и он посмотрел на меня из-под пушистых ресниц знакомым задорным взглядом.

– Думаешь, похорошел?

Я подалась ближе.

– И, к сожалению, стал очень забавным.

17. Двенадцать лет назад Июнь, второй год старшей школы

– У нас с Шоном, наверное, скоро все будет.

Мы сидели в библиотеке, устроившись в мягких креслах в дальнем углу. Был последний день учебы, и пора экзаменов официально подошла к концу.

«Фу», – хотела сказать я.

– Серьезно? – сказала вместо этого, округлив глаза больше, чем хотелось бы признавать. Я была немного ханжой – не по своей воле, но что взять с девчонки, которая общалась только в интернет-чатах? – Когда?

– Скоро. – Сэм наклонилась ко мне, прижимая к груди конспект по истории Европы. – Ребята хотят устроить вечеринку. Ты только не говори никому. – Она перешла на едва слышный шепот. – Эдди с Рэйчел расстались.

Я закатила глаза.

– Поразительно. – А сама черкала ручкой в уголке тетради, снова и снова в одном и том же месте, пока страница не начала рваться.

– Он сказал, что хочет собрать группу и ему нужна вокалистка.

По коже побежали мурашки. Группу. В своей жизни я больше всего хотела двух вещей: перестать быть ханжой и попасть в группу.

– Зачем? У них же сложившаяся компания с Джеком и Уайли.

Сэм пожала плечами.

– Какая разница? Сходи на прослушивание.

– Еще чего! – фыркнула я. – Эдди меня терпеть не может.

– Да это же понарошку. Он притворяется.

В ответ я сморщила нос. Сэм, потянувшись, тоже черкнула что-то в тетради. Я опустила взгляд.

«Хотя бы, *****, попытайся!» – призывала меня надпись розовыми чернилами.

Прослушивание проходило в гараже Джейка. Он жил на ферме через мост, и его родители редко бывали дома, поэтому гараж превратился в место для тусовок: там стояли диванчики, кресла, телевизор, а еще постоянно воняло куревом. В углу парни поставили усилители и барабанную установку, а дополнял все это плакат группы «Сублайм»[39].

На гитаре я хорошо играла только две песни, поэтому мой выбор был ограничен. Подготовившись, я сыграла их для Ба, потягивающей белое вино на диване.

– «Стеклянное сердце», – уверенно сообщила она. – Только медленнее, как вторую песню.

– Значит, слова «Блонди», но в стиле «Зомби»?

Она салютовала бокалом.

– Они будут в восторге.

Это я и сыграла. Голос у меня не дрожал, а вот руки тряслись на струнах гитары. Слова давались легко, как дыхание. Джейк разразился аплодисментами, стоило мне закончить. Уайли, подскочив, широко улыбался. Только Эдди не смотрел мне в глаза.

– Просто жесть! – сказал Уайли.

– Офигенно, – согласился Джейк.

Я улыбнулась.

– Да? Могу спеть что-нибудь побыстрее, если хотите.

– Звучание нам не подходит, – заявил Эдди, не поднимая глаз. Он сидел за ударными, сверля взглядом маленький барабан, и его щеки краснели.

– Фигня какая-то, – заметила я. – Вы только собрались. У вас нет собственного звучания.

– Реально, братан.

– У нас тут рок-группа, – парировал Эдди.

– Ага, и я только что спела «Блонди».

– У тебя голос не рокерский. Больше на соул похоже.

– А у тебя какой голос, Эдди? Умирающего козла, молящего о пощаде?

– Ха-ха, очень смешно. – Он отвернулся от меня, схватил телефон и пошел на улицу. Звонить Рэйчел, не иначе. «Привет, малышка. Прости, пришлось тут слушать одну тупую корову. Кровь из ушей. Уа-уа, можно будет прийти сделать тебе массажик, чтобы мне полегчало?»

– Что с тобой сегодня не так? – крикнула я ему в спину. Стиснула зубы. – Мне будто нужна ваша сосисочная вечеринка!

Уайли расстроился до глубины души.

– Чел, что такое?

– Забей, – проворчал Эдди. – Спасибо, Патришка, но и так обойдемся, – бросил он через плечо, нырнул под дверь гаража и куда-то ушел.

Я захлопнула чехол с гитарой.

– Ну и ладно! – крикнула я ему вслед, забросив чехол на плечо. – Ты, кстати, басы плохо настроил. На всю улицу слышно. Вот и удачи с группой, умник такой! А, и пошел ты на хер!

Тем вечером мне пришло сообщение от Джейка.

«Эд таааааак те завидует».

«Лол», – усмехнувшись, ответила я.

Джейк позвал нас с Сэм в гараж «топово оторваться», и я сразу поняла, что все это – часть большого плана по предоставлению Сэм с Шоном места, где они могли бы довести отношения до кульминации. Уж не знаю, почему друзьям было так трудно понять, что у меня нет парня, а не мозгов. Как бы то ни было, приглашение я приняла. Не было повода отказываться – непрочитанные фанфики по «Сумеркам» все равно кончились.

Гараж был окутан тонким облаком дыма, и все неловко разбились на свои группки – Рэйчел с Дани сидели в кресле, хихикая и болтая, Сэм с Шоном тихо разговаривали в углу. Джейк с Эдди заняли диван.

Туда я и плюхнулась, не спрашивая Эдди, можно ли мне находиться в присутствии его высокопревосходительства. Тот посмотрел на меня; в его взгляде скользила неуверенность.

– Привет. – Я проигнорировала его. Кашлянув, он попытался еще раз. – Привет, Дель.

– Чего тебе, Рожок?

Он крутил в пальцах резинку, нервно теребя материал. Завязал ее узлом, сделал бантик. Затем протянул мне.

– Это тебе.

Я улыбнулась, не сумев